«Р»: Александр, вот уже случился этот роман – какие достоинства у него есть, и что хорошего в том, чтобы иметь близкие отношения с человеком, с которым ты работаешь? И, с другой стороны, чем плох служебный роман и почему такого рода отношений лучше избегать?

Александр Доброер: Я предпочел бы, чтобы мы все же разделили служебный роман, который происходит между людьми неженатыми, и тот, в котором хотя бы один из участников – человек женатый.

Говоря о положительных чертах служебного романа, люди перечисляют общие интересы коллег, находящихся на одном рабочем месте, – они вместе поглощены решением каких-то проблем, у них есть ряд вещей, которые их сближают, больше адреналина вырабатывается в крови, что стимулирует к каким-то подвигам на рабочем месте. С другой стороны, есть те, кто отрицает положительные качества такого романа. Я отношу себя к таким людям.

«Служебный роман» – эвфемизм. Этим нейтральным словосочетанием, как и другими подобными выражениями: «курортный роман», «роман с попутчиком», – люди зачастую прикрывают достаточно неприглядную реальность – супружескую измену. Я думаю, что в данном контексте и нужно рассматривать проблему «служебных романов».

Измена – это не только моральная проблема. Это глубокая психологическая травма для участников «романа» и их близких. Измена влечет за собой целый комплекс переживаний, которые в результате отрицательно сказываются как на жизни «героев» вообще, так и на производственных отношениях в частности.

Проблема служебного романа рассматривается не только психологами. В последнее время она стала предметом пристального внимания юристов крупных международных компаний. Известно, что в США и в ряде европейских государств существует регламент при приеме на работу, определяющий взаимоотношения сотрудников. Один из пунктов такого рода регламента – недопустимость возникновения интимных отношений на работе.

«Р»: Как вы считаете – действительно ли необходимы такие правила? Влияют ли на что-то эти запреты?

А.Д: Как говорится, закон существует для того, чтобы его преступать. Это расхожее, но, может быть, не очень верное высказывание. Тем не менее закон имеет воспитательную функцию, и регламент заставляет людей задуматься о том, что они приходят на работу работать, а не флиртовать.

«Р»: Какие особенности имеет роман на работе, чем он отличается от других любовных отношений?

А.Д: Я думаю, что проблема таких отношений на работе состоит в том, что человек не в состоянии выстроить какие-то длительные, свежие, глубокие отношения дома с супругом. Любовь – это дар. Но это и задание. Ее нужно постоянно добиваться, даже в браке. Не все к этому готовы. Этому необходимо учиться. Если говорить коротко, «служебный роман» – показатель незрелости отношений.

Все мы существуем в потоке взаимных коммуникаций и некой взаимной игры. Например, мы летим в самолете, рядом с нами сидит привлекательная соседка и мы подсознательно хотим понравиться ей. То же происходит и в компании, где работают люди противоположного пола. Безусловно, они вызывают интерес. Существуют определенные культурно-обусловленные модели таких взаимоотношений, допустимые границы флирта. Но здесь важно не увлекаться, потому что очень легко потерять чувство этой границы. Когда эта граница нарушена, взаимоотношения вступают в стадию заангажированных. Они становятся предметом пристального внимания сослуживцев, дирекции, и необходимо ждать последствий.

«Р»: Почему служебные романы часто считаются чем-то неприличным и мешающим самой работе?

А.Д.: Я добирался сюда на такси – меня подвозил мужчина лет 55, мы разговорились, и я ему сказал, что будет передача на такую тему. Он мне сказал так: «Я со своей женой живу уже более 30 лет в браке и всегда вижу в ней 22-летнюю девушку, с которой познакомился. Я думаю, что мужчины, которые увлекаются другими женщинами, забыли ту свою первую любовь».

Случайнй собеседник, простой водитель сразу уловил суть проблемы: почему случаются эти романы и почему они считаются постыдными. Я бы не брался судить кого-то, потому что за каждым таким романом стоит личная судьба, которой я не судья. Я думаю, что причина таких отношений на работе состоит в том, что человек не в состоянии выстроить длительные, свежие, всегда радостные, глубокие отношения с другим человеком противоположного пола вне работы.

«Р»: Как служебный роман может сказаться на атмосфере в коллективе?

А.Д: Служебный роман поглощает внимание всех сотрудников коллектива, становится предметом слухов, сплетен и, безусловно, это не скажется положительно на работе трудового коллектива?

«Р»: Давайте рассмотрим ситуации: он – начальник, она – подчиненная. Как могут развиваться такие отношения, какой у них может быть мотив, сколько может длиться такой роман и каковы варианты его развития?

А.Д: Вариант: может закончиться блестяще. Мы знаем историю «служебного романа» Билла Гейтса и Мелинды Френч, которая закончилась положительно для героев этого романа. Но скорее – это исключение из правила. Объективно существует иерархия отношений на работе, которая сразу задает определенный тон самим отношениям. Насколько мне известно, подавляющее большинство таких романов плохо заканчивались для их участников. Один из наиболее громких скандалов последнего времени – история Пола Волфовица, председателя правления директоров Всемирного банка. Вследствие «служебного романа», получившего широкую огласку, он вынужден был покинуть свой пост под прессингом сослуживцев и совета директоров.

«Р»: Менее распространенный вариант: она – начальник, он – подчиненный. Как здесь может развиваться ситуация?

А.Д: Я думаю, что это еще более сложный вариант для перспективы отношений. У мужчины всегда культурно сложившееся доминирующее отношение. Мы знаем, что живем в мире, где меняются социальные роли, но тем не менее женщина – процветающий менеджер и одновременно любящая жена, счастливая мать – это большая редкость. Низкий поклон женщинам, которые умеют это совмещать, но сегодня это редчайшее исключение. Для мужчины несвойственно быть в подчиненной роли. Эти отношения вряд ли получат положительный финал.

«Р»: А если оба героя находятся в браке?

А.Д: Мотивы те же самые – неумение выстроить отношения у себя в семье. Перспективы могут быть какие угодно. Они могут расстаться и сохранить свои семьи, могут расстаться и потерять свои семьи, могут заключить новый брак.

Но, как мне кажется, если человек не сумел построить глубокие длительные отношения с одним человеком, он не сможет построить их и с другим. Ведь мы развиваемся, мы встречаемся юношами и девушками, живем десятилетия в браке, мы меняемся, и это требует от нас определенного труда во взаимоотношениях. Что такое служебный роман? Это желание повторить то, что уже ушло, еще раз пережить свежесть отношений. Но их же дальше снова надо выстраивать.

Если мы относимся к этому как к мимолетному увлечению, тогда должны признать, что мы вступаем во многие отношения на работе со многими мужчинами и женщинами, то есть у нас фактически существует многомужество и многоженство. И мы должны признать, что это нормальные отношения. Мы же не узакониваем, например, то, что у мужчины может быть пять жен. Мы понимаем, что это не та модель, которая нам свойственна. И тогда мы должны думать о выстраивании длительных, глубоких отношений, которые переживают свои кризисы. Кризис – это состояние живого организма, он существует для того, что бы его преодолеть и выйти на новый уровень отношений.

«Р»: А возможен ли баланс в работе и в близких отношениях на производстве?

А.Д: Поскольку служебный роман протекает, как правило, достаточно бурно, этот баланс очень трудно сохранить. Человек, имеющий нормальную, урегулированную семейную жизнь, без проблем совмещает ее с жизнью на производстве. Существует проверенная временем мировая практика: на руководящие посты крупных финансовых учреждений, компаний, политических организаций выдвигать женатых или замужних кандидатов. Это еще одно подтверждение того, что эффективно реализовать себя на рабочем месте может, как правило, человек, который живет полноценной семейной жизнью.

«Р»: А возможен ли длительный служебный роман-«невидимка»? Можно ли его скрыть от окружающих?

А.Д: Я думаю, что это невозможно.

«Р»: И что делать, если роман стал достоянием общественности? Как себя правильно вести?

А.Д: Рано или поздно это обязательно произойдет. К этому нужно быть готовым. Огласка – своего рода кризисный момент в отношениях. Но поэтому данный момент и счастливый: кризис выступает своего рода катализатором. Катализатор ускоряет процесс – «герои» романа должны сделать решающий выбор: они или окончательно уходят из семьи, или разрывают роман и возвращаются в семьи.

«Р»: Как достойно разорвать служебный роман?

А.Д: Тут рецепта нет: любой разрыв всегда очень болезнен. Но он необходим для исцеления отношений. Тем более, если в этом романе есть невидимые, «второплановые» герои, а именно – супруги, дети.

«Р»: Подобные отношения на работе – это попытка сослуживцев сделать себе карьеру за счет другого или все же настоящая любовь?

А.Д,: Я не знаю, уместно ли словосочетание «настоящая любовь» относительно к слову «роман», потому что роман по толковому словарю – это отношения не очень глубокие, хотя и могущие привести к глубоким отношениям.

Эксперты утверждают, что более 80% таких романов через год заканчиваются «ничем». Мне не известны случаи, когда люди для продвижения по служебной лестнице выбирали такой путь.

Нужно владеть своими чувствами, а не идти на поводу инстинктов. Это очень важно.

«Р»: Что можно посоветовать человеку, у которого разгорелся служебный роман, чтобы потом не было мучительно больно?

А.Д.: Часто в основе «служебного романа» лежит следующий механизм. Человек ищет лучшую работу, чтобы больше зарабатывать для своей семьи. Затем, заботясь о карьере и заработке, он проводит на работе все больше и больше времени в отрыве от семьи. Наконец, на работе появляется кто-то, кто симпатичен ему – и здесь уже один шаг до измены. Так первоначально благие намерения приводят к противоположному результату. Нужно быть предельно внимательным и не терять из виду первоначального посыла. Лучше не доводить ситуацию до служебного романа. Нужно сосредоточиться на своей семье, наново переосмыслить смысл любви и супружества. Если же «роман» случился, я бы советовал немедленно его разорвать и вернуться «на исходные позиции». Всегда нужно помнить о тех, кто рядом. Рядом с нами есть наши мужья и жены, наши дети, близкие, и золотое правило с древнейших времен: не навреди.

Источник: Интервью для ТРК «Репортер»

Картина работы Владимира Костырко

Идея этой статьи родилась в 2006 году. Лето того года началось с возмущений в Крыму, спровоцированных пророссийскими организациями. В силу ряда обстоятельств статья не была написана и ушла «в стол». Однако впоследствии события 2009 года в отношениях между Украиной и Россией показали, что тема не только не устарела, но и обрела новые яркие повороты. Тогда эта статья была написана и опубликована в польском издании KulturaEnter. Сейчас, в ноябре 2013 года, когда вновь разгорелись споры вокруг Ассоциации Украины с ЕС, возможности вступления в Таможенный союз с Россией и Казахстаном, а отношения между Украиной и Россией вновь (в который раз) носят напряженный характер, автор принял решение о публиковать авторский русский перевод статьи.

На название меня вдохновила вышедшая в свет в 2003 году книга Президента Леонида Кучмы «Украина — не Россия». Ее автор, возможно, и не подозревал, насколько он окажется прав. В последние годы эта книга стала источником вдохновения ни одного творческого и политического проекта. Что ж, время придает всему должный масштаб, а прочтение всегда богаче смыслами и интерпретациями, чем авторский замысел.

Россия — не Украина: в вихре геополитики

Новый 2009 год в Европе начался с военных действий на восточном фронте. Газовая война России с Украиной (которая, фактически, тянется с 1991 г.) получила новый виток эскалации. Россия еще раз продемонстрировала миру, что газ остается одним из наиболее действенных оружий во время войны. Но если в ХХ веке во время двух мировых войн использование газа было залогом победы, то сегодня действенность военных действий зависит как раз от минимального использования газа.

Военные действия предварялись психической атакой: массовым прессингом российских и европейских читателей и зрителей материалами о том, что украинцы обязательно будут воровать газ. Был бы жив Николай Васильевич Гоголь (двухсотлетие которого отмечается в этом году и в Украине, и в России), он бы сказал: «Плюйте ж на голову тому, кто это напечатал! бреше, сучий москаль». Созданные Россией схемы поставок газа в Европу позволяют манипулировать общественным мнением. Суть в том, что Украина не продает газ Европе. Она не имеет соответствующих договоров с европейскими странами. Такие договора заключает с европейскими потребителями «Газпром». Украина же имеет договор с «Газпромом», который предусматривает такую схему: принять российский газ на восточной границе-транспортировать на свою западную границу-там вновь передать его «Газпрому» для реализации в Европе. И все!

Целью газового противостояния была дискредитация Украины в глазах мирового сообщества и, как следствие, усиление российского влияния в регионе и Европе. Россия стремилась и стремится к мировому лидерству. Поэтому наивной представляется позиция Старой Европы, убежденной в недобросовестности Украины в поставках газа. И в том, что с Россией удасться договориться. Альтернативные (в обход Украины) газопроводы Nord Stream и South Stream спроектированы не для увеличения поставок российского газа и не для повышения надежности энергообеспечения Европы, а для получения возможности избирательного отключения поставок газа в Беларусь, Германию, Польшу, Венгрию, Румынию, Болгарию и Грецию. Так считает Михаил Корчемкин, директор консалтинговой компании East European Gas Analysis (США). Свою точку зрения он выразил недавно в своей статье в известном украинском еженедельнике «Зеркало недели». Таким образом, по мнению эксперта, целью данного проекта – понизить энергетическую безопасность этих стран, задушив их в теплых газовых объятъях.

В начале января, в разгар газовой войны, по российскому телевидению (которое весьма популярно в южных и восточных регионах Украины) показали занимательный сюжет: беседу главы «Газпрома»Алексея Миллера и премьер-министра России Владимира Путина. Миллер информировал премьера о том, что вынужден отключить Украину от российского газа за неуплату. Премьер-министр России на камеру выражал озабоченность о народе Украины. Основной месседж звучал так: в Украине бездарная власть, позаботиться о своих гражданах она не в состоянии. Но украинцы – братья россиян; этот часть единого народа следует о нем позаботиться. В ушедшем году Россия уже продемострировала возможности по заботе о братьях-славянах и «защите» своих граждан в Южной Осетии. Она давно мечтает заступиться за «своих граждан» в Украине и Латвии. Россияне живут во многих европейских странах. Кто знает, когда и где им «понадобится защита»…

Российские земли осваивались и облагораживались выходцами из Киевской Руси, убегавшими на север от татаро-монголов. В облике России нам мерещатся европейские черты, но в жилах ее течет азиатская кровь. Московское государство сформировалось в рамках другого государственного образования – Золотой Орды. Как следствие — очень жесткая авторитарная власть, отчасти с восточными чертами. «Поскобли русского и найдешь под ним татарина», — писал в XIX веке писатель и путешественник Жозеф де Местр. Его младший современник, российский историк Сергей Соловьев продемонстрировал, как движение с юго-запада на северо-восток добавляло жесткости политике. Об этом следует помнить Европе. Потому что Россия – не Украина.

Украина не Россия: из истории

Осенью минувшего года в Украине прошел показ нового документального фильма Ежи Гофмана «Украина: становление нации». Как сказал в Одессе на встрече со зрителями сам режиссер, импульсом к созданию фильма стала книга второго Президента Украины Леонида Кучмы «Украина — не Россия». Само по себе название ее парадоксально. Как будто это очевидная истина, вместе с тем сегодня есть еще много людей, готовых ее оспаривать.

Автор этих строк был на одесской презентации фильма, проходившей под патронатом Одесского городского головы. Она состоялась в клубе Политехнического университета. Студенты были в этот день освобождены от занятий. Кураторы факультетов проверяли явку студентов на мероприятие. Тем не менее, было отрадно видеть, что фильм вызвал живой интерес присутствующих. В перерыве зал покинуло буквально несколько человек. А после завершения фильма одесские студенты аплодировали автору.

Вместе с тем, одесская презентация фильма сопровождалась рядом провокаций: выкриками в зале, объявлявшими Гофмана лгуном и провокатором, а украинских патриотов – американскими марионетками. Активисты нескольких маргинальных пророссийских партий скандировали перед входом в кинозал: «Мы не янки, мы славяне, наши братья россияне!». Пикетчики держали в руках плакат «Гофман — фашист», скандировали антинацисткие лозунги, мотивируя это протестом против продемонстрированного авторами фильма «искаженного взгляда на историю Украины и России». Сам кинорежиссер, комментируя эти выпады, сказал, что «задача фильма, чтобы он попал к молодому украинскому зрителю и помог активно и правильно мыслить». «Пусть в целом это и не радостная лента, но автору хотелось, чтобы фильм нес оптимизм и привел зрителей к мысли: «Да, я украинец. За мной мое прошлое! Но я вижу перспективу!».

Большинство жителей современной юго-восточной Украины до сих пор свято верят (подчеркну – верят, а не знают), что украинцев и Украины никогда не существовало. Как и украинского языка. Возьмем пример, который ближе всего автору географически и событийно: Крым. Версия о том, что Крым является исторически исконно русской территорий и лишь в 1954 году подаренным Украине Никитой Хрущевым – одна из наиболее устоявшихся и эксплуатируемой мифологем проросийсских идеологов. Анализ этого мифа, проведенный недавно украинским историком и публицистом, заместителем галвного редактора журнала «Сучасність» Сергеем Грабовским, вскрывает его банальную основу. Крымский полуостров завоевывался не современной Российской Федерацией (конституированной в 1993 г.), а Российской империей (в состав армии которой входило множество украинцев). В 1802 г. по указу императора Александра I была создана Таврическая губерния. В ее земли, кроме Крымского полуострова, входили Бердянский, Мелитопольский и Днепровский уезды, расположенные на материковой части Украины. К началу ХХ века это было исторически, политически и экономически сложившееся объединение. В 1918 году от этой территории был отторгнут Крымский полуостров и присоединен к Советской России. Основанием для такого акта стало самопровозглашение в январе 1918 г. в Севастополе так называемого Таврического Центрального комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», за которым стояло несколько десятков человек. Сами члены комитета и поддержавшие их моряки Черноморского флота были в Крыму чужими и не представляли интересы жителей Крыма. В марте 1918 г. комитет волюнтаристски, без какого либо референдума провозгласил создание Советской Социалистической республики Таврида в составе РСФСР. Она просуществовала 32 дня. В мае 1919 г. была попытка провозглашения Крымской Советской Социалистической республики, просуществовавшей вдвое дольше – 2,5 месяца. И только в конце 1921 г. по одностороннему решению уже окрепшей тогда РСФСР Крым был присоединен к России. Без каких-либо правовых оснований – только правом захватчика. Когда в 1954 г. Крым был включен в состав Украинской СССР, это было возвращение полуострова в исторически, экономически и территориально сложившуюся структуру. Эта передача состоялась в соответствии и на основании Конституции СССР и в соответствии со статусами России и Украины в этом государстве.

Подобных стереотипов множество. Профессор истории Львовского национального университета им. И. Франка Ярослав Грицак утверждает, что незнание истории, традиций тормозит модерное развитие Украины. В одном из недавних своих интервью, историк сказал: «То, что сейчас происходят эти газовые войны между Украиной и Россией, является очень большим шансом для Украины. Россия может долго сидеть на своем газе, вместе с тем Украина стоит перед большим вызовом модернизации. Если она не модернизируется, то эти цены на газ могут уничтожить государство. Должны состояться большие структурные изменения, стратегические решения. Нужно идти на компромиссы внутри государства, но эти компромиссы невозможные без понимания нашей истории, наших традиций. Так, мы немного успели за 16 лет, но в современном мире все процессы происходят намного быстрее».

Россия не Украина: мифология

Наблюдая за крымскими событиями 2006 года я не мог отделаться от впечатления, что все происходящее в Крыму – некая мифологическая мистерия. Как объяснить: зачем России Крым, Украина? Желание контролировать Черное море? Необходимость сохранить базу военного флота в Севастополе? Приватизация газотранспортной системы?. И желание иметь марионеточный режим в Киеве? Мне кажется, что есть и иное объяснение: это форма символического возвращения в материнское лоно. К истокам. К началам. Где можно «родиться» снова, начав иной путь, избрав иную судьбу. Не зря в русских сказках Русь (древнее название Украины) именуется «Русью-матушкой».

Но характер отношений «Украина-Россия» не укладывается в схемы примитивного геополитического фрейдизма. Во время крымского противостояния 2006 г. один из одиознейших его фигурантов (чье имя мы опустим, чтоб не делать ему рекламы) заявил: «Украина — сакральная территория для русского народа, поэтому никакие компромиссы здесь невозможны. Здесь — центр и смысл нашей истории». В этих словах кроется отгадка на вопрос: что ищут россияне в Украине. Это поиск смысла и оправдания собственного существования. Это движение в поисках утраченного рая. «Сакральный» в иудео-христианской традиции означает «отделенный, изъятый из повседневного пользования». «Изьятая» из сферы влияния России Украина тем более вожделенна и желанна для нее. Она вырастает до архетипа «Святой Руси». Россия желает Украину, но вместе с тем и боиться этого обладания. Завладев Украиной, Россия утратит к ней какой-либо интерес. Ибо тогда она превратится в банальную колонию, перстав быть «святой Русью». Рай исчезнет.

Украина не Россия. Это правда. С этим сегодня все трудней спорить.

Но и Россия не Украина. И ей никогда не стать Украиной. В этом извечная проблема России. В этом ее неизбывная грусть и тоска.

Украина не Россия: религия

Одной из топовых тем последних недель, которая не сходит со страниц украинской и российской прессы, является тема избрания нового Патриарха Русской Православной Церкви. И «украинский вопрос» занимает здесь не последнее место. Известно, что из 27 000 приходов Русской Православной Церкви в Украине находится более 11 000. Из 720 участников Собора, который будет избирать Московского Патриарха, более 200 будет из Украины. В средствах массовой информации даже рассматривалась возможность того, что Московским Патриархом может быть избран киевский митрополит Владимир (Сабодан). Кандидатуру митрополита (бывшего серьезным кандидатом на патриарший престол в 1990 году) единогласно выдвинули украинские епископы. И хотя буквально несколько дней назад стало известно, что митрополит Владимир снял свою кандидатуру, его влияние на ход собора остается велико. Многие годы Владимир был преподавателем Московской духовной академии и многие российские иерархи – его ученики.

Характерно, что политики Украины стремятся добиться создания собственной украинской Поместной Церкви, независимой от Москвы. В последнее время эта идея становится популярной и среди части священства Украинской Православной Церкви, находящейся в единстве с Московским Патриархатом. До последнего времени диалог с официальными властями в Киеве у Московской патриархии шел трудно. Однако визит Алексия II в украинскую столицу летом минувшего года на торжества 1020 крещения Украины положил начало новому этапу общения. Теперь его придется продолжать преемнику скончавшегося патриарха.

Христианство в Украине обладает рядом свойств, позволяющих утверждать, что Украина — не Россия. На сегодняшний день Украина является уникальной «лабораторией веры». С одной стороны, (в отличие от стран-соседей — России, Румынии, Беларуси, Словакии) здесь не существует монополии на пастырскую работу среди исторически православного населения: за него борются три Православные Церкви. С другой стороны, в последние годы значительно выросло влияние на украинское общество Католической Церкви. Она, по словам Иоанна Павла II, имеет в Украине «особо привлекательный вид», поскольку существует в виде церквей двух обрядов: римско-католического и византийско-украинского.

Характерно, что крещение пришло на земли Украины как бы двумя путями. Официально Украина приняла крещение от Константинополя во времена правления князя Владимира в 988 г. Именно тогда Киевская Русь вошла в круг европейской цивилизации, разделив ее идеалы и ценности. Однако христианизация земель, вошедших впоследствии в состав современной Украины, происходила фактически с момента возникновения христианства. В крымские каменоломни ссылались бесчисленные узники Римской империи, среди которых было и немало христиан. Известно, что здесь завершили свой земной путь два Римских Папы – Климент I и Мартин I. Латинские священники работали в генуэзских городах, существовавших на территории Крыма. В разное время латинские епархии существовали в Феодосии, Керчи, Судаке, Херсонесе.

Уникальная черта украинского христианства состоит и в том, что, приняв крещение от Византии, Киевская Церковь пребывала в общении с Римом. Еще спустя несколько столетий после 1054 года на Руси не осознавали, что наследники галлилейских братьев Петра и Андрея пребывают в схизме. Этот уникальный статус Киевской Церкви, пребывшей одновременно в общении веры и таинств с Константинополем и Римом, продолжался фактически до конца XVI века.

Наконец, значение Киевской Церкви определяется тем, что Киевская Русь стала христианской колыбелью народов Восточной Европы. Во время своего визита в Украину в июне 2001 года Папа Иоанн Павел II сказал, что, приняв Благую Весть, Украина стала «матерью славянского христианства Восточной Европы», где «Днепр стал почти ‘Иорданом Украины’, а столица Киев ‘Новым Иерусалимом’, матерью славянского христианства Восточной Европы». Евангелизаторы, вышедшие из этих земель «на протяжении столетий были ‘Иоаннами крестителями’ народов, населяющих эти земли». «С Киева начало расцветать эта христианская жизнь, которую произрастило Евангелие сперва на землях древней Руси, затем на территориях Восточной Европы, а со временем, за Уралом, на просторах Азии. Таким образом, Киев, в определенном смысле, сыграл роль ‘Господнего предтечи’ среди многочисленных народов, к которым, выходя отсюда, позднее дошла благая весть о спасении». В том числе и для народов современной России.

Украина: без всяких «не»

Родившийся в Украине, но сделавший политическую карьеру в России, советский диссидент и идеолог российской партии «Яблоко» Вячеслав Игрунов в одном из интервью сказал: «Одесса или Харьков – совершенно русские города, и по культуре, и по поведению: они очень отличаются от всего остального. Вообще вот эта линия: Одесса-Днепропетровск-Харьков — это русскоязычное коромысло в Украине».

В Одессе у меня есть друзья. Муж – выходец из Приуралья. Жена – родом с Восточной Украины, где родилась ее мать; ее отец – из России. Когда я познакомился с ними лет 20 тому назад, эти люди (как и я) не говорили по-украински. И тосковали по ушедшим годам Советского Союза, по большой Родине. Они не представляли своей жизни без этой утонувшей в пучине истории Советской Атлантиды, поскольку на тот момент не имели никакой иной культурной и ментальной альтернативы. Прошли годы. Не делая специальных усилий по изучению украинского, они сегодня понимают его прекрасно. Иногда говорят. Но для меня очень показательна была следующая ситуация. Два года тому назад во время внеочередных выборов в Верховную Раду один из кандидатов «украсил» всю южную Украину плакатами с надписью: «С нами Бог и Россия». Возмущению моих друзей не было предела. «Какая мы Россия?! Мы – Украина!», — гордо произносили они по-русски. Их дети сегодня не имеют проблемы с тождественностью: они четко осознают себя украинцами. Разговаривая в принципе по-русски, легко переходят на украинский. Моя дочь с удовольствием читает украинские книги. Племянники говорят по-украински.

Упомянутый уже Ярослав Грицак считает, что различие между Украиной и Россией не в языке, не в традициях, хотя это важно. В этих странах разные политические способы существования. В Украине общество более сильное, а государство более слабое. Украинское общество выступает действующим лицом государства, поэтому государство, никогда не могло быть сильным. В раздвоение между обществом и государством, которое произошло после 1991, а еще больше после 2004 года, Грицак видит подтверждение этой концепции.

Я смотрю на молодое поколение украинских юношей и девушек. Среди них с каждым годом становится все больше людей идентифицирующих себя с Украиной. Они говорят по-украински, они проявляют интерес к истинной (не идеологизированной) истории своего народа, они гордятся тем, что они украинцы. Они чувствуют ответственность за свою страну. Нужно набраться терпения: пройдет время, вырастет новое поколение украинцев; «русскоязычное коромысло» сломается. Украина перестанет определять себя через отрицательную частицу «не»: как «не Россия». Для всех станет очевидным, что Украина – это Украина. И никому и в голову не придет усомниться в том, что Украина – не Россия.

На шумных улицах и в тихих загородных домах, на многолюдных площадях и в безлюдном месте у реки Бог окликает людей. Мы вздрагиваем. Мы узнаем Его голос. Мы различаем его в многоголосье толпы и шелесте листвы. Каждый из нас был окликнут. Кто пережил это, знает – это был Его голос. Однажды услышав Его голос и обернувшись на него (обратившись), мы встретились с Позвавшим: «Я рад нашей встрече»…
* * *
Закройте глаза и представьте мир, где нет вас.
Также день сменяет ночь, чередуются времена года. Шумит море, накатывая освежающую волну на разогретый песок. В реке купаются дети. Для них поют птицы в соседнем лесу. Затем приходит осень с листопадами и дождями. Радуга огромным мостом пролегает через весь ваш город. Зимой снежинки радостно сияют на солнце. Так отрадно ловить их языком, скользя по катку на коньках. Волнующий запах ландышей как знак пришедшей весны. Еще пройдет немного времени, и по дороге на дачу можно будет ломать с кустов сирень…

Но весь этот мир не принадлежит вам. Вас нет.

Люди встречаются и расстаются. Ненавидят, страдают. Любят. Восторженно замирают, глядя на мир с купола собора святого Петра и вершин египетских пирамид. Плачут на концертах. Звуки музыки пробуждают в глубине души чувство скоротечности и величия человеческой жизни. Ваши знакомые и сослуживцы исправно ходят на работу, даже «не замечая» что вашего «отсутствия». Ведь вас попросту нет. Вас нет! Ваши любимые одиноки. Им некого любить. И некем быть любимыми. Вас нет в их жизни.

Вас нет…

Теперь откройте глаза. Посмотрите на мир вокруг вас. Пусть он ослепит вас ярким солнечным светом! Пусть звуки хлынут в ваши уши! Вдохните полной грудью воздух! И выдохните в молитве: «Слава Тебе, показавшему нам свет»!

Первый дар, который мы получаем от Бога – это дар жизни. Говоря о призвании, мы должны помнить, что первым нашим призванием есть призвание к жизни. Когда голос любящего и созидающего Отца назвал каждого из нас по имени. Это был голос Творца, Призвавшего нас из тьмы небытия в чудный Свой свет. Весь мир расстелил перед нами. Он одарил нас прежде, чем мы могли его попросить Его о каком либо даре.

Итак, призвание рождается как дар – бескорыстный и упреждающий. И естественное чувство, которое пробуждается в ответ – это благодарность, благодарение, eucharistia.

* * *
Всеобщее призвание к жизни связано со всеобщим призванием ко спасению. В библейском смысле спасение означает не «спасение от опасности», как дает нам значение этого слова «Толковый словарь русского языка». Оно означает полноту жизни, полноту бытия, исполненность, совершенство в Боге, участие в Его Божественной жизни. Вот как говорят об этом Отцы Второго Ватиканского собора: «Предвечный Отец по свободнейшему и тайному решению Своей премудрости и благости сотворил мир, решил возвысить людей до участия в Божественной жизни» (Свет народам, 2). Но этот всеобщий замысел Божий был поврежден в грехопадении и человек сорвался в пропасть греха. В ответ на человеческую измену Бог остается верен себе и повторяет: «не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез 33, 11). И в этом падшем состоянии Бог не оставил людей, «но всегда подавал им спасительные средства ради Христа Искупителя».

Желая восстановить падшего Адама, Господь собирает по лицу земли Свой народ. Избрание народа Божия предуготовлено в истории Израиля. Также «во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян 10, 35). Однако в последние времена верующих во Христа Бог «решил созвать во Святую Церковь» (Свет Народам, 2), которая явилась миру в излиянии Духа Святого.

Каждый из нас, христиан, был призван к тому, чтобы стать частью Божиего Народа. Как часто мы в гордыне сердца сладострастно тешим себя мыслью о своем избранничестве: «много званых, но мало избранных» (Лк 14, 24). Вы никогда не ловили себя на мысли (я – много раз) с каким наслаждением мы поучали «невежественных» неверующих о том как «правильно» нужно верить, извращенно подменяя христианское свидетельство фарисейской надменностью?

Но ведь в нашем избрании, то есть в призвании к жизни в Церкви, нет никакой нашей заслуги! Как и в любом другом призвании. Более того, обратив в правде на себя внутренний взор, мы осознаем, что избранны мы не потому, что лучше других людей, но потому что мы хуже многих, живущих рядом с нами. Не в образном, фигуративном, а в абсолютно реальном, подлинном смысле. Мы мелочны, алчны, злобны, эгоистичны, блудливы, мстительны, завистливы…. Этот перечень можно продлить до бесконечности. Что было бы с нами, если бы Господь, проходя мимо нас, не посмотрел в нашу сторону и не окликнул по имени, как некогда неправедного нашего брата Закхея? (см. Лк 19, 1-10). Так Господь, ходил и собирал мытарей, блудниц и грешников. Ибо к ним первым приблизилось Царствие Божие. Так когда-то Господь подошел к нам и посмотрел на нас: «ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк 19, 10).

Однажды услышав Его голос и обернувшись на него (обратившись), мы встретились взглядом с Позвавшим нас по имени: « надобно Мне быть у тебя в доме» (Лк 19, 5).

И мы поспешили принять Его с радостью.

«Я так рад нашей встрече»…

* * *
Церковь создана для распространения Царства Христова по всей земле. Поэтому все призванные, «как живые камни», устрояют из себя «дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом» (1 Петр 2, 5).

И хотя миссия Церкви едина, но служения, подчиненные этой миссии, различны и многообразны – «Церковь осуществляется через своих членов, но различными способами» (Декрет об апостольстве мирян, 2). Призывая христиан к различным служениям внутри народа Божия, Господь хочет показать, что мы нужны друг другу; мы взаимно дополняем друг друга. Он дает нам наглядные уроки человеческой солидарности. Каждый из нас, сколь бы ни был талантлив, ограничен в своих возможностях. Только сообща, соборно участвуя в миссия Христа, мы можем «устроять из себя дом духовный».

Господь желает, чтобы его ученики были солью земли и светом мира (ср. Мф 5, 13-14). Одних он призывает к служебному священству, других – к свидетельству о Царствии в наследовании евангельских добродетелей, третьих – к служению в «домашней Церкви», семье. Призывая человека, Бог наделяет его необходимыми дарами (харизмами) для исполнения призвания. И ждет от человека ответа. Наш ответ на Божий призыв должен стать ответственным. Ответственность в свою очередь предполагает зрелость. Потому что ответственность – это способность отвечать за свои сегодняшние поступки в будущем. Чтобы принять такую ответственность, необходимо быть сформированной личностью.

Призвание требует от нас верности. Верность вообще одна из фундаментальных христианских и человеческих добродетелей. Она помогает нам возрастать в нашем призвании, сберечь и приумножить его. Благодаря верности наш ответ на Божий призыв в глазах мира становится достоверным.

Всякое христианское призвание по своей природе есть призвание к апостольству. И это апостольство мы должны понимать как личную вовлеченность во всеобщее дело спасения, которое совершает Бог. В своей отрешенности от мира (монашествующие) или погруженности в мир (миряне) мы призваны свидетельствовать о спасающем действии Бога в жизни человека. Только подлинность свидетельства, готовность идти за Христом до конца, на Крест, делает наше апостольство плодоносным. Папа Иоанн Павел II любил повторять: «Современный мир нуждается не в учителях, но в свидетелях».

В Церкви все получают и разделяют общее призвание к святости. Христиане любого положения или состояния призваны к полноте христианской жизни и к совершенству любви. Все верные во Христе должны «быть готовы на всякое доброе дело» (Тит 3, 1) и призваны стремиться к святости и совершенству, свойственным их состоянию. Водимые духом Евангелия, христиане становятся солью и светом этого мира. Подобно закваске, мы призваны содействовать освящению мира изнутри – свидетельством своей жизни, излучая свет веры, надежды и любви, являя Христа другим людям.

* * *
Мы подлинно совершаем свое паломничество по земле в последние времена. После Вознесения Христова Его пришествие в славе уже неотложно. Оно может свершиться в любой момент истории. Ходя путями истории – каждый по мере дарованному ему призванию, — мы устремлены к осуществлению своего окончательного призвания к жизни вечной в Царствии Отца. И мы устремляемся навстречу грядущему Господу: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Откр 22, 20).

На шумных улицах и в тихих загородных домах, на многолюдных площадях и в безлюдном месте у реки Бог окликает людей. Мы вздрагиваем. Мы узнаем Его голос. Мы различаем его в многоголосье толпы и шелесте листвы. Он звучит сперва тихо и деликатно, но затем все настойчивей и настойчивей. И вот мы уже вполне различаем зов Грядущего: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф 25, 34); «В доме Отца Моего обителей много» (Ин 14, 2); «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 2, 9).

Наступит час – мы закроем глаза. Оставляя все, что держало нас в этом мире, мы с упованием и надеждой шагнем в инобытие….

Там, еще ничего не различая от разлитого повсюду Божественного света, первое, что мы услышим от Позвавшего нас, будут слова: «Я так рад нашей встрече».

И Он примет нас с радостью.

Десятилетие подписания Декларации о доктрине оправдания осталось в Украине абсолютно незамеченным. Информация об этом событии появилась только на одном католическом сайте. Вместе с тем история подписания этого документа весьма поучительна и для других участников экуменического движения.
История и мифология Реформации

Начало Реформации восходит ко дню 31 октября. Как гласит лютеранская традиция, именно в этот день 1517 года августианский монах и доктор богословия Мартин Лютер прибил на дверях дворцовой церкви в Виттенберге 95 тезисов против торговли индульгенциями. Однако, новейшие биографы Лютера оспаривают этот факт. Так, в частности, немецкий католический историк Эрвин Изерло, возглавлявший Католический экуменический институт в университете Мюнстер, отмечал, что ни в одном из своих произведений Лютер не упоминал о том, что публично вывесил свои тезисы. Наоборот, ссылаясь на свидетельства самого Лютера, он утверждает, что тот отослал письма с тезисами архиепископу Альбрехту, с ведома которого продавали индульгенции, а также местному ординарию епископу Иерониму Бранденбургскому. В письмах он, в частности, упрашивал иерархов запретить кощунственные проповеди и практики продавцов индульгенций. Письмо к архиепископу сохранилось и оно датировано «вигилией торжества всех святых» то есть 31 октября. Как пишет историк Церкви Йозеф Лортц, «они начинаются со вполне католического высказывания, в котором впечатляюще сформулировано христианское учение о метанойе и о стремлении к внутренней справедливости. В целом эти тезисы фактически были восприняты как тяжелое обвинение в адрес Церкви, хотя они возникли в лоне Церкви и мыслились Лютером как серьезная попытка ее реформирования». Первоначально Лютер не собирался предавать эти тезисы публичной огласке. Епископы не ответили Лютеру, но переслали его письма Иоганну Тецелю (которому поручено было распространение индульгенций), который в декабре того же года напечатал ответ Лютеру. После этого Лютер решил отправить свои тезисы некоторым богословам, которые впоследствии и убедили его в том, что их необходимо также напечатать. Таким образом, публичная деятельность Лютера против злоупотреблений Католической Церкви началась зимой 1518 года.

Откуда же взялась история о том, что Лютер прибил свои тезизы на дверях Виттенбергского храма? Впервые об этом пишет ближайший соратник Лютера (и фактический автор многих символических книг Лютеранской Церкви) Филипп Меланхтон в предисловии к изданному посмертно второму тому сочинений Лютера: «Лютер, ревностно воспылав к истинному благочестию, обнародовал тезисы против индульгенций… Он прибил их к церкви вблизи от Виттенбергского замка в канун праздника всех святых в 1517 году». Сегодня среди историков принято считать это высказывание является наспех сделанной заметкой. Оно не подтверждено другими источниками и потому не имеет никакой документальной ценности.
Учение об оправдании: камень преткновения

Краеугольным камнем Реформации стало учение об оправдании одной только верой. К учению об оправдании верой Лютер шел довольно долго. Лютер много и мучительно размышлял о Божией справедливости и Божией милости. Долгое время его мучило осознание того, что Божия справедливость заключается лишь в наказании грешника. Он задавал себе вопрос: «Где я найду Бога милующего?» Приступив к подготовке академического курса по Посланиям Апостола Павла к римлянам и галатам, Лютер открыл для себя освобождающую истину, что Божия справедливость состоит в том, что Бог оправдывает нас через веру в Иисуса Христа. Бог не ставит прощение грехов в зависимость от наших дел. Прощение даруется даром, без каких либо условий: Сам Христос уже претерпел наказание, заслуженное людьми. Ни один человек не может своими делами заслужить Божией милости и благодати. Единственное, что требуется от человека в ответ на Божий призыв – личная вера в Спасителя (которая сама по себе есть Божий дар, благодать). Так родилась базовая доктрина протестантского мира: Спасает только Христос (solus Christus), только верою (sola fideo) и только исключительно благодатью Божией (sola gratia). Жизнь вечная даруется Богом. Лютер был убежден, что, что сердце Реформации – это доктрина об оправдании благодатью. Она предшествует даже доктрине sola fide – оправдание только через веру.

Справедливости ради необходимо отметить, что в учении об оправдании верой Лютер следовал августианской традиции в богословии: ещё Блаженный Августин учил об оправдании верой в качестве критики Пелагия, учившего об оправдании делами. Лютер лишь напомнил и «заострил» эту проблематику, которая получила большой резонанс в массах, учитывая ряд обстоятельств церковной и светской жизни его времени. Другие ведущие протестантские богословы первого периода Реформации (Цвингли, Кальвин) придерживались в вопросе об оправдании той же позиции. Все они утверждали немощность человека в грехе и суверенность Бога в благодати. Впоследствии в учении Кальвина, исходя из доктрины оправдания, была развита доктрина о предопределении, которая также проистекала из учения Августина об оправдании верой. Спасение понималось Кальвином как не зависящее от человека суверенное Божие дело: Бог сам определяет, кого оправдать, а кого нет.

Развитый Лютером, а впоследствии и другими отцами Реформации, принцип оправдания верой имел далеко идущие последствия для всей церковной жизни. Сводя тайну спасения к душевному переживанию, он аннулировал духовное содержание и значение всей системы таинств. Был упразднен авторитет учительства Церкви и церковного Предания (в пользу принципа sola Scriptura – только Писание). Таким образом возникла абсолютно новая экклезиальная реальность. Лютер, начавший реформу Церкви, породил Реформацию, создавшую новые церковные общины.
Путь к согласованию

Второй Ватиканский Собор открыл новую главу межкофессиональных отношений, в том числе в сфере богословия. В частности, в принятом в 1964 г. Декрете об экуменизме говорится: «Церкви и церковные Общины, которые отделились от Римского Апостольского Престола либо в эпоху величайших переломных событий, начавшихся на Западе на исходе средневековья, либо в последующее время, соединены с Католической Церковью особой родственной близостью и связью вследствие того, что в предшествующие века христианский народ продолжительно жил в церковном общении»(19). Серьезным и постоянным компонентом современного экуменического движения стали межконфессиональные диалоги. Доктринальный диалог между Католической Церковью и Всемирной лютеранской федерацией (ВЛФ). С инициативой диалога выступила в 1964 г. Всемирная Лютеранская Федерация. На следующий год была создана совместная рабочая группа, которая разработала проблематику и технику диалога. Тема оправдания стала ключевой темой в работе этой комиссии. Как писал польский исследователь (и участник работы комиссии в 1976-1984 гг.) Целестин Напюрковский, «Трагедия разделенного западного христианства началась со спора об оправдании грешника, и не случится чуда воссоединения без предварительного подлинного согласования в этом вопросе».

Первый этап диалога (1967-1972) увенчался документом «Евангелие и Церковь», называемом «Рапортом с Мальты». Уже здесь наметилось определенное сближение. Католические богословы, говоря о проблеме оправдания, подчеркивали, что Божий дар спасения для верующего не связан ни с какими условиями, установленными людьми (т.е. признание католиками оправдания sola gratia). Лютеранские богословы подчеркивали, что событие оправдания не ограничивается индивидуальным отпущением грехов, видя в нем не только чисто внешнее оправдание грешника (так обозначился отход лютеран от тезиса об исключительно внешнем оправдании — iustificatio mere for ensis).

В период с 1973 до 1984 года (второй этап диалога) Смешанная комиссия подписала еще шесть документов: 1. «Вечеря Господня» (подписана корреспонденционно в 1978 г. после встречи в Паденборн); 2. «Пути к общению» (Аугсбург, 1980); 3. «Все под одним Христом» (Аугсбург, 1980; об Аугсбургском Исповедании); 4. «Духовное служение в Церкви» (Лантана, США, 1981 г.); 5. «Мартин Лютер – свидетель Иисуса Христа» (Клостер Кирхберг, ФРГ, 1983 г.) и 6. «Единство перед нами: модели, формы и этапы лютерано-католического церковного общения» (Рим, 1984 г.).

В 1980 году в согласованном в документе об Аугсбурском Исповедании Все под одним Христом говорилось: «В учении об оправдании, имевшем для реформаторов особое значение, вырисовывается принципиальное согласие: только по благодати и по вере в спасительное дело Христа, а не ради наших заслуг, мы принимаемся Богом и получаем Духа Святого, Который обновляет наши сердца, делает нас способными совершать добрые дела и к этому нас призывает» (14). В этом документа Комиссия сформулировала ряд положений, отвечающих современным углубленным исследованиям причин Реформации, ее развития и значения, и пришла к выводу, что уже окончилось время принципиального разделения и противостояния, а пришла пора, чтобы «плечом к плечу» свидетельствовать о спасении мира в Иисусе Христе и благовествовать о нем «как об обновленном предложении благодати Божией» (28).

В 1983 году (по случаю юбилея 500-летия со дня рождения Мартина Лютера) католическо-лютеранская комиссия опубликовала совместное Обращение Мартин Лютер — свидетель Иисуса Христа, где, в частности, отметила «В нашем веке [...] мы замечаем, что его основной реформаторский тезис о праведности, дарованной во Христе без наших заслуг, никоим образом не противоречит подлинному католическому преданию и встречается в частности у Августина и Фомы Аквинского» (22). Там же члены комиссии отметили, что многие постулаты, выдвигавшиеся Лютером (приоритет Священного Писания, выделение всеобщего священства крещенных, значения свободы совести; введение в литургическую практику местных языков и др.) получили свое выражение в учении Второго Ватиканского собора.

Третий этап диалога начался в 1986 году и завершился в 1993 подписанием документа «Церковь и оправдание. Понимание Церкви в свете учения об оправдании». Основываясь на этом документе, а также на результатах католическо-лютеранского диалога в Германии и США, Всемирная лютеранская федерация и Папский Совет содействия христианскому единству разработали проект «Совместной декларации о доктрине оправдания» (четвертый этап диалога). В начале 1997 года руководство Всемирной лютеранской федерации разослало проект Декларации всем церквам-членам федерации. До1 мая 1998 года все Церкви прислали свои ответы и замечания. Их оценкой и обработкой занялся Институт экуменических студий в Страсбурге. План был такой: если ВЛФ согласится с Деклараций, и Католическая Церковь поступит также, наступит подписание этого документа. На основании результатов работы Института ВЛФ должна была принять решение. 16 июня 1998 года Всемирная лютеранская федерация, после длительных дискуссий, единомысленно приняла Совместную декларацию. Основанием ей послужили ответы 89 церквей, представляющих 95% всех лютеранских церквей, представленных в ВЛФ. 80 церквей приняло Декларацию, 5 отказалось ее принять и ответы еще 4-х были трудны для интерпретации.

Ответ Ватикана был подготовлен совестно Конгрегацией доктрины веры и Папским Советом содействия христианскому единству. Он был оглашен 25 июня 1998 года.

Впоследствии Декларация была дополнена кратким Приложением (представленном публичности 11 июня 1999 г.). А 31 октября 1999 года в г.Аугсбурге был подписан документ под названием “Совместная декларация о доктрине оправдания”. Город, день и месяц были выбраны специально. Ведь именно здесь, в Аугсбурге, в 1530 году был зачитан на рейхстаге лютеранский документ под названием «Аугсбургское исповедание», рассматриваемый многими историками и богословами как подлинное начало лютеранской Церкви.

В 2006 году Декларацию подписали также члены Всемирного методистского совета.
Уроки Декларации о доктрине оправдания

День подписания Совместной декларации (в чем до последней минуты сомневались большинство экспертов) стал, по выражению Папы Иоанна Павла II «выдающейся вехой на трудном пути возврата к полноте единства между христианами».

Не все разделяли этот оптимизм. Знаменательно, что в самый канун подписания Декларации 240 протестантских богословов Германии выступили с её резкой критикой. Они отмечали в своём Заявлении, что, подписав эту декларацию, представители протестантского мира, фактически согласились бы со взглядами католиков на спасение души. Не утихали споры и после подписания Декларации. Однако для всех стало очевидным, что «с момента ее подписания отношения между католиками и лютеранами стали существенно иными» (из интервью кардинала Вальтера Каспера немецкому информационному агентству KNA во время празднования 10-летия подписания Декларации в Риме).

Только время сможет показать, чем на самом деле стала Декларация для всего христианского мира. Но уже сегодня можно извлечь из нее несколько практических уроков.
Процесс согласования показал, что отказ от полемики позволяет услышать своего собеседника и является предварительным условием начала вообще какого-либо диалога
Процесс согласования показал насколько эффективным может оказаться диалог в качестве инструмента созидания церковного единства.
Процесс согласования показал, что диалог и обнаружение консенсуса не обязательно приводят к утрате собственной идентичности. Наоборот, они могут помочь Церквам открыть свою более глубокую идентичность, которая в с своей глубине, первооснове является общей для каждой из них. Примером тому может служить новая трактовка доктрины об оправдании.
В заключение приведем слова российского исследователя В. Никитина, которые прекрасно иллюстрируют это положение: «Главной формулировкой Документа считается следующая: «Вместе мы исповедуем, что нас принимает Бог и что мы стяжаем Святой Дух, Который обновляет наши сердца, укрепляет нас и призывает к добрым делам — не на основе наших заслуг, но только через благодать и веру в спасительное дело Христово». Если выделить суть этой формулировки, то, на наш взгляд, можно сказать так: «Бог призывает к добрым делам только через веру». Эту фразу можно истолковать и по-католически (спасают вера в Бога и добрые дела), и по-лютерански (спасает только вера)».

Но однажды, совершая длительный и трудный переезд по Ближнему Востоку, юноша попал в аварию, которая повлекла за собой временную утрату зрения. Вследствие этого он пережил духовное откровение, которое в корне изменило его жизнь. Прошлое предстало перед ним в абсолютно ином свете, а будущее казалось туманным и безграничным. После некоторого времени уединения, он, со свойственной ему горячностью, решил поведать миру отрывшуюся ему истину. Для этого ему необходима была кафедра, с которой он был бы услышан властителями дум. Молодой человек отправился в путешествие по Европе. Теплым осенним днем он приехал в крупный торговый, культурный и университетский город. Здесь для него был организован ряд встреч в местном университете, а затем он выступил в популярном телевизионном talk-show. Но его идеи показались жителям города смешными (настолько они резонировали со всем знакомым и важным для них), а сам молодой человек – комичным неудачником. Потерпев полное фиаско, он с позором бежал…

Так, или приблизительно так, могло бы выглядеть сегодня начало апостольского пути приземистого еврейского юноши Саула, который вошел в историю как Павел из Тарса. Провал его публичного выступления перед греческими мудрецами на афинском ареопаге не сломил его. Он стал не концом, но началом дела всей его жизни. Павел переосмыслил способы публичной коммуникации с новым для него миром языческой цивилизации. Результатом этой работы стала миссия Павла, покорившая Евангелию практически весь цивилизованный языческий мир и сделавшая его подлинным «властителем умов», «лидером общественного мнения».

На протяжении двух тысячелетий своего существования Церковь не раз стояла перед вызовами мира, ища адекватный язык, на котором может говорить с ним. Проблема всегда сводилась к следующему: как, не утратив собственной идентичности, ядра евангельского провозвестия, сделать его доступным и понятным «миру» в конкретную историческую эпоху, в конкретных культурных обстоятельствах. В 1990 году один из величайших миссионеров нашего времени Римский Папа Иоанн Павел II написал энциклику «Спасительная миссия» (Redemptoris missio), в которой, в частности, обратился к опыту миссионерской работы Апостола Павла. По мысли римского понтифика в современном мире Церковь вновь и вновь выходит на «ареопаги», с которых должна заявить о себе. Такими «ареопагами» являются мир политики и науки, культуры и экономики, образования и здравоохранения. Однако «первый ареопаг современности — это мир коммуникации», — писал Иоанн Павел II. Потому что «средства социальной коммуникации стали для многих людей основным инструментом информации и воспитания», наставником в личной, семейной и социальной жизни, а также создателем «новой культуры». В этой ситуации, считал Иоанн Павел II, Церковь должна не только уметь использовать средства массовой информации (СМИ) для евангельской проповеди. Перед ней стоит более трудная и важная задача: интегрировать Благую Весть в новую коммуникационную культуру, несмотря на всю сложность проблемы. Она порождается не одним новым содержанием, а и новыми способами коммуникации и новыми языками, новой техникой и новыми психологическими подходами.

По данным различных социологических опросов, проводимых в последние годы, Церковь и СМИ неизменно возглавляют первые ряды рейтингов доверия украинских граждан. Это означает, что они обладают колоссальным общественным влиянием. Если мы обратимся к истории последнего столетия, то обнаружим, что «внутри» всех социально-политических перемен находится религия. Вместе с тем присутствие религиозной проблематики в средствах массовой информации неадекватно влиянию религии на общество. Масс-медиа освещают жизнь мира политики, культуры, туризма, здорового питания, подглядывают в замочную скважину за олигархами. Но темы религиозной жизни остаются маргинальными для многих СМИ. Почему? Причин тому несколько, но все они сводятся к тому что, по образному выражению российского журналиста Александра Морозова, религия – «плохой товар». «Плохой» как с точки зрения потребительских интересов массовой публики, так и с точки зрения политикума, который пытается контролировать (в том числе и через подконтрольные себе СМИ) политические стратегии.

Почему религия плохо «продается»?

Во-первых, она не умещается в формат СМИ. Форматы большинства популярных телепередач даже не предполагают возможности участия в них представителей религиозных организаций. Помнится, несколько лет назад я был приглашен как богослов к участию в программе Анны Безулык «Я так думаю». Как мне сказали, передача посвящена суевериям, а я должен выступить в роли эксперта. В студии я оказался единственным представителем Церкви. Гостями студии были колдуны, целители и несколько лекарей-экстрасенсов, который сходу стали выяснять кто из них главнее. Страсти быстро накалились. Я уверен, что госпожа Безулык была счастлива, шоу удалось. Но чтобы высказать свою точку зрения, мне следовало бы перебивать и перекрикивать все это собрание. О вере так не говорят: все-таки форма должна гармонировать с содержанием!

Во-вторых, религия «работает» с большими ассоциативными рядами, а СМИ – с «предметами» массового одноразового потребления. Донести до зрителя (читателя, слушателя) полноту религиозного содержания зачастую не представляется возможным или крайне сложно. «Метафизическое ядро» религии находится в «мертвой зоне» медиа-пространства.

Для меня хрестоматийным примером, иллюстрирующим оба эти положения, стала передача «Шустер live» от 3 ноября 2008 года http://www.telekritika.ua/media-continent/textpolitprog/2008-11-04/41727. Гостями студии были предстоятель Украинской Греко-Католической Церкви Любомир Кардинал Гузар, раввин Киева и Украины Яков Дов Блайх и главный муфтий Украины Шейх Ахмед Тамим. Неловкость в студии чувствовалась от начала до конца эфира. Заметно было, что Шустер, сделавший своей «фишкой» достаточно непосредственное общение с политиками, в таком собрании чувствовал себя сконфужено. Напомню, что передача проходила в рамках Социальной недели, организованной УГКЦ и была посвящена теме солидарности. Однако основная нить содержания была утеряна ведущим в первые минуты эфира. Вопросы «хроникеров-летописцев» Евгения Киселева, Ирены Карпы, Мустафы Найема и Петра Маги все время «проваливались» в сферу банальности. То Карпа пыталась добиться у шейха Ахмед Тамима «правды» о месте женщины в исламе. То Киселев уходил в сферы скандала и отпускал комментарии в стиле: «Где его святейшеству (Патриарху РПЦ – А. Д.), у него там другие (проблемы), там надо водкой, табаком приторговывать, там масса многих других вещей». А традиционные для передачи рубрики «Zаппинг» и «Хочу Обаму» со Светланой Вольновой и вовсе выглядели фарсом. Справедливости ради, следует сказать, что и представители религий оказались не в состоянии перехватить инициативу у ведущего и его команды. В риторической схватке они в какой-то момент потеряли «наступальный» темп и уже до конца передачи «оборонялись», лишь время от времени «совершая вылазки» на территорию оппонентов. Быть может, для большей эффективности религиозным организациям нужно «выводить» в эфир не священнослужителей, а мирян. В глазах мирского формата СМИ религиозное «послание» мирян может быть скорее воспринято миром.

Довольно часто представители светских СМИ не имеют понятия, как работать с религиозными организациями. Они не понимают, что это за потенциал и как его использовать. А пути сотрудничества существуют. В Украине есть яркие, нестандартно мыслящие священнослужители. Можно привлекать их к ведению рубрик в светских журналах. Например, издающийся в Киеве «Католический вестник» регулярно печатает обзоры фильмов авторства отца Андрея Белята. Их отличает неординарный подход к просмотру фильмов, умение найти духовную составляющую даже, казалось бы, в слишком «светских» фильмах и дар передать это простым и ясным языком. Уверен, что страничка такого автора пользовалась бы успехом в любом «толстом» журнале. Выходя навстречу вызовам «желтого» медиа-мира, серьезные издания могут найти в лице Церкви надежных союзников. «Желтые» СМИ закладывают соответствующую антропологию – представление об адресате, как о машине получения наслаждения. Серьезные издания видят своего читателя думающим, деятельным и ответственным человеком. В Украине существует несколько значимых христианских учебных заведений, формирующих христианскую и гуманитарную элиту страны: Украинский католический университет, Международный христианский университет и другие. Здесь преподают люди, получившие образование в лучших ВУЗах Украины, Европы и США. Это историки, философы, экономисты, политологи. Эти специалисты, несущие в себе «метафизическое ядро» веры, способны дать грамотный анализ существующих проблем, вскрыть духовную составляющую нынешних проблем, озвучить пути выхода из них. Безусловно, они могут отличаться от существующих трендов, а, возможно, для многих оказаться неприятными. Но неприятными не значит неприемлемыми. Не стоит бояться, что это снизит рейтинги издания. Серьезные, глобальные темы привлекают читателя. На самом деле люди хотят слышать (и сегодня как никогда готовы услышать) «трудную правду» о себе и своем обществе: иначе Церкви не лидировали бы в рейтингах доверия украинцев. Быть может, в таком сотрудничестве один из продуктивных путей выхода из морального, политического и экономического хаоса, в котором мы погрязли.

А пока журналисты в большинстве своем реагируют либо на скандальные истории, либо дают стандартные, более-менее клишированные сюжеты на религиозные праздники, или ищут комментария религиозных деятелей на злободневные вопросы социальной и политической жизни. Я умалчиваю о конфессиональной ангажированности целого ряда редакций. Я не говорю уже о том, что уровень подготовки многих журналистов в сфере религиозных вопросов в большинстве случаев оставляет желать лучшего. Если в спортивные комментаторы берут людей сведущих в спорте, то и религиозные проблемы должны, по аналогии, комментировать люди сведующие в религии. А так бывает далеко не всегда.

Со стороны религиозных организаций мы видим ту же проблему: многие религиозные деятели не понимают специфики работы средств массовой коммуникации, и видят СМИ как продолжение церковной кафедры. Они пытаются проповедовать с телеэкрана, абсолютно не отдавая себе отчета в том, что через минуту их уже никто не слушает. Священнослужители привыкли говорить долго. Телевидение этого «не любит». Для телевидения нужны краткие и ясные месседжи. Понятно, что если представитель Церкви говорит долго, журналист его речь «нарежет». Я часто был свидетелем того, как священники жаловались, что их мысль исказили. Искусству «говорить на камеру» нужно учиться. Помню свое впечатление от общения с архиепископом Игорем Исиченко. Для фильма нам нужно было отснять ряд интервью. Мы приехали к архиепископу Игорю. Он спросил: «Сколько времени я могу говорить? Сколько нужно текста?» — «Одна минута». –«Хорошо. Дайте мне подумать». Он отошел, сосредоточился и через две минуты стал перед камерой. Когда он закончил говорить, мы посмотрели на часы: владыка говорил 59 секунд! Я был поражен таким профессионализмом. Пример из Польши. В 90-е годы Католическая Церковь Польши подвергалась нападкам ряда СМИ. Слова иерархов перекручивались, искажались. Конференция епископов Польши приняла решение, что официальную точку зрения Церкви будет озвучивать епископ Тадеуш Перонек — секретарь Конференции епископов. Владыка Перонек научился всегда начинать с самого главного и говорить коротко. Тем самым он добился, что его всегда точно цитировали и никогда не могли «нарезать». Нужно сказать, что и журналисты любили его за краткость и ясность мысли, а также за уважение к их работе и понимание специфики СМИ.

К сожалению, таких людей в украинском религиозном пространстве крайне мало. Я не часто встречал людей Церкви (хотя они, безусловно, есть), кто с вниманием и уважением относился бы к работе журналистов. Когда к СМИ относились бы не как к орудию пропаганды, а как к равному самостоятельному партнеру. Когда же это понимание и уважение было, то и сотрудничество Церкви со СМИ складывалось продуктивно и к обоюдной пользе.

В обществе сегодня существует мощный запрос на темы экзистенциального характера. У церквей Украины есть чем ответить на это запрос. Нужно лишь научиться это делать. Нужно уходить от стандартов и клише, чтобы быть услышанным. Следует уходить от церковной «елейности», сладостности. Нужно уходить от герметичного «корпоративного» языка, а смелее говорить языком, понятным современному человеку. Помню, как весной (на Пасху) на одном из одесских телеканалов несколько православных священнослужителей участвовали в праздничной передаче. Они поздравляли одесситов и говорили правильные, но банальные вещи (нужно помнить: что естественно в храме, абсолютно иначе смотрится с экрана). Среди всех присутствующих был один священник, кто говорил о том, что он одесситов хотел бы поздравить, но не может. Потому что это не их праздник. Потому что они не знают, что празднуют. Потому что Воскресший Господь не вошел в их жизнь. Потому что обрядовые символы для них важнее перемены собственной жизни, изменения отношений со своими близкими. Все находившиеся в доме тут же уселись у телевизора. Этому священнику если и не удалось донести до зрителя «метафизическое ядро» христианства, то, по крайней мере, удалось четко обозначить его наличие. А это уже много!

Если религия плохо «продается», значит ли это, что она не может «продаваться» (да простят мне священнослужители это «кощунство»)? Нет, не значит. Она может продаваться и очень выгодно. Необходимо искать форматы, в которых приносят эту прибыль. На память приходят два проекта, в которых мне довелось участвовать лично. Один – проект религиозной странички в журнале «Профиль-Украина» (времен Дмитрия Быкова и Константина Дорошенко). Этот раздел на равных условиях предоставлял всем религиозным организациям возможность размещать такие материалы, какие они считали необходимым. Второй – проект «Город мира», выходивший в эфир канала «Новая Одесса» и радио «Гармония мира». На тот момент (9 лет тому назад) уникальность проекта состояла в том, что, будучи религиозным по содержанию, он был максимально адаптирован под запросы светского зрителя/слушателя. Мини-проповеди логично «накладывались» на интересные интервью со значимыми в городе людьми. Это позволяло, сохраняя светскую форму, выстраивать необходимые длинные ассоциативные ряды.

Чтобы религиозный товар «продавался», он должен быть соответствующим образом упакован. Существуют очень удачные примеры. Из новых телевизионных проектов таким, пожалуй, является проект «Антивирус для детей» производства Сlara Studio.Я знаю большую любовь священнослужителей комментировать что-либо с телеэкранов. Возможно, двадцать лет назад это была единственно оправданная форма присутствия религии в медиа-пространстве. Но сегодня, думаю, церкви должны выводить в медиа-пространство новых игроков. Мне кажется, была бы большая польза, если бы сегодня комментарии от церквей (пусть они не официальные) давали миряне. Священник пользуется у нас в обществе большим уважением, но часто то, что он говорит, воспринимается как его «работа». Он говорит потому, что «так надо». Он как бы отделен от мира. Но в церквях есть много прекрасных людей: бизнесменов, учителей, врачей и т.п., — которые живут верой в миру и могут не менее убедительно (а порой и более!) высказаться о том, как они реализуют свою веру в повседневной жизни.

Людям Церкви необходимо смело овладевать новыми способами коммуникации и новыми языками, чтобы их благовестие было услышано и было понято нашим поспешным и оцифрованным миром. На «ареопагах» мира политики и науки, культуры и экономики, образования и здравоохранения люди ждут слова веры: живого, свежего и убедительного. Отмалчиваться нельзя. Для Церкви пришло время вернуться на Ареопаг.

Александр Доброер. Возвращение на ареопаг // Телекритика. – 2009. – №9. – С. 22-25.

Я стал перебирать в уме близких подруг и друзей нашей старшей дочери Алины и не нашел ни одного (!) ребенка, который бы не воспитывался только матерью или матерью и отчимом (не родным отцом).
Даже не имея под рукой фактов официальной статистики, посмотрев вокруг себя, каждый из нас на основании «бытовой статистики» — фактов из жизни своих друзей, близких, а, может, и своей собственной жизни, — сделает вывод: неладное что-то твориться с нашей семьей. Во многих наших семьях отец утратил авторитет, по крайней мере, в воспитании собственных детей. Кто-то из исследователей определил это как затмение отца.

Большая доля ответственности за это лежит на нас, мужчинах. Попробуем разобраться, почему же так происходит.

Отец уже не «хозяин»
Когда-то отец играл в семье главенствующую роль. Он был «главой семьи», который единолично принимал все решения, планировал будущее детей, решал все возникающие вопросы. Со временем, когда отец стал работать вне дома, изменились внутрисемейные отношения и соотношения любви и власти. Со временем ситуация еще более усложнилась, потому что во многих семьях мать тоже работает и оставляет дом.

В современном украинском обществе ситуация еще более усложнилась. Нормы, регулирующие семейные роли супругов в условиях социально-экономической нестабильности Украины не установлены, а формируются ситуативно. Не секрет, что более популярной «рабочей силой» у нас стали женщины. И вот мужчина утрачивает свою роль «кормильца», «хозяина» и переходит на позиции «иждивенца». В этом, в частности, одна из причин пьянства и общей деградации некоторой части мужского населения нашей державы.

В такой «роли» он находится в двойственном положении. С одной стороны, он не удовлетворяет стереотипу отца как хозяина, кормильца, опору семьи и потому не считает возможным дать детям пример «мужественности». С другой стороны, мужчина, имеющий работу, работает на износ и потому в силу чисто физических причин не может быть воспитателем своих детей. Фактически в последние годы груз ответственности за воспитание детей лег на хрупкие плечи женщины, которая сумела справиться с этим заданием. Отца дети знают меньше.

Когда-то писательница-юморист Эрма Бромбек так написала о своем отце: «Когда я была маленькой, отец был как лампочка в холодильнике: они были во всех домах, но никто не знал, что они делали, когда закрывалась дверь».

Ну, а зачем тогда папа?
Однако отец нужен в семье. Задача всех нас – мужчин, — вернуть значимость отца в семье. (В этом мы надеемся на помощь наших жен, воспитателей наших детей, священников). Не для того, чтобы перечеркнуть роль матери, а для того, чтобы гармонизировать мужские и женские ценности, направив их в русло общей воспитательной ответственности. В некоторых семьях, возможно, необходимо будет склонить «чашу весов» на сторону отца, чтобы восстановить утраченные позиции и вернуть ему всю полноту ответственности, возложенной на него Богом.

Для ребенка папа «похож на Бога». И это не спроста. В архетипической структуре семьи отец является первым сакральным лицом. Отец рождает детей, и по плоти и духовно. Если отец предстательствует за детей в Боге, то Господь Сам, открывает путь каждого из детей к Богу. Отец знает уникальность каждого из детей.

Отец – воплощенная любовь. Отец в Духе – это всегда священник, сознающий во всей полноте свою молитвенную ответственность за род. Священник даже не в смысле реального посвящения, а в отношении полноты предстательства пред Богом за жену, за детей за весь род. Отец – это тот, кто осознает, что молитвой, скорбями, терпением он призван к искуплению грехов рода. Отец своею жизнью выправляет путь рода к Богу. Отец имеет силу и власть благословлять детей именем Божиим. Отец – господин для своих близких.

Отец необходим ребенку. Поэтому итальянский педагог Бруно Ферреро в одной из своих книг приводит в пример такую ситуацию: «’Не хочу быть умным, не хочу быть воспитанным! Хочу быть как папа!’ – заявляет матери гордый человек пяти лет. ‘Быть как папа’ – для него это все».

Папами не рождаются…
Где же его найти, идеального-то отца? – спросит ни один из вас. – Это не про нас…
Но не торопитесь с поспешными выводами. Идеальных отцов не существует. Папами становятся. И у каждого из нас – свой опыт становления отцом. И каждый, у кого есть ребенок, понимает – этот опыт не завершен. Мы – в пути. Что взять с собой в дорогу? Несколько правил.

Во-первых, будьте самими собой. Не надевайте масок. Быть отцом – это не роль, это по-настоящему. Отец бывает самим собой, когда спокойно выражает свои мысли и чувства.

Во-вторых, будьте внимательны к детям, интересуйтесь вашими детьми. Играйте с ними, спорьте, слушайте. Некоторые исследователи обнаружили связь между отсутствием (а оно может быть не только физическим, но и психическим) отца и плохой успеваемостью в школе, низкими умственными способностями, преступностью и агрессивностью.

В-третьих, подавайте пример самообладания. Бруно Ферреро дает родителям мудрый совет: «Когда капризничают твои дети, не капризничай и ты». Владеть собой – вот пример, который нужно подавать детям.

Четвертое правило велит научить детей видеть главное в позитивных и негативных жизненных фактах. Дети всегда должны с уверенностью рассчитывать на отца.

Научите детей решать проблемы. Будьте таким отцом, который «в конце концов» найдет решение любой проблемы. Это, в-пятых.

В-шестых, не упускайте любой возможности, чтобы завоевать доверие ваших детей.

Седьмое, очень важное правило: показывайте нармонию, уважение и педагогическое согласие с женой перед детьми.

Восьмое: помните, что фигура отца играет основную роль в созидании совести. Ваш ребенок ищет в Вас сильной личности.

Девятое правило: не забывайте время от времени благодарить ваших детей.

И, наконец, в-десятых: «служить приветливым островом для тех, кто потерпел крушение в этот день» (Б. Ферреро). Хороший отец умеет создать чудо воспоминаний через маленькие обряды любви. Почему бы не попробовать благословлять детей каждый вечер, отправляя их спать? Или почему бы вам не попробовать молиться с вашими детьми? Многие мужчины почему-то стесняются этого. Помню, как одна женщина, пришедшая к нам в Центр Семьи, сказала: «Единственное, чего мне недостает в моем муже, так это его мужества стать ‘священником’ нашей домашней Церкви. Молиться за семью, благословлять детей, ходатайствовать за нас у Бога – это великая привилегия мужчины, дарованная ему Богом».

Вы не одиноки
Любая семья начинается с супружества. «Не хорошо человеку быть одному; сотворим ему помощника, соответственного ему», — говорит Господь при сотворении человека и дает ему в помощницы женщину. Супруга для него – воплощение Божиего замысла. Наша жена – дар Божий для нас. Каждый из нас может повторить вслед за Адамом, первым мужем на земле: «Вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей». Она же и помощница наша в трудном деле отцовства.

«Для мужчины любовь к жене, ставшей матерью, и любовь к детям – это естественный путь к осознанию и воплощению в жизнь своего родительского долга, — пишет Папа Иоанн Павел II в энциклике Familiaris consortio. — Там, где специфические социальные и культурные условия предрасполагают отца к определенной беззаботности по отношению к семье и ограничивают его участие в деле воспитания детей, особенно если необходимо делать все возможное, чтобы восстановить в общественном сознании понимание того, что отцовские обязанности в семье ради нее уникальны и неизменимы. Как показывает жизнь, отсутствие отца вызывает в семье значительные трудности, ведет к психологическим и нравственным отклонениям, что, однако, происходит и в обратной ситуации, когда отец подавляет остальных членов семьи, особенно там, где еще царят унижающие женщину и тормозящие развитие здоровых семейных отношений понятия о мужском превосходстве». И далее Папа продолжает: «Являя и воплощая на земле отеческую миссию Бога, мужчина призван обеспечивать целостное развитие всех членов семьи. Эта задача выполнима путем признания своей ответственности за зародившуюся под сердцем матери жизнь, путем более внимательного участия в заботах о воспитании детей, путем укрепления сплоченности и устойчивости семьи, путем наглядного примера полноценно христианского отношения к жизни, способствующего приобщению детей к живому опыту Христа и Церкви» (25).

Настало время набраться мужества и вновь стать… мужчинами. А если Вам нужен критерий Вашего отцовства, то вот еще один совет: спросите у матери Ваших детей, хотела бы она, чтобы ваши с ней дети были похожи на Вас. Прислушайтесь к тому, что она скажет.И сделайте правильный вывод.

Александр Доброер

До споживання інформації належить ставитись як до споживання їжі. По-перше, воно вимагає обережності. Люди не їдять смердючу їжу. Але чомусь дуже охоче накидаються на смердючу інформацію. Вона так само небезпечна як і зіпсована їжа.

Споживання інформації вимагає виховання смаку. Ми звикли до того, що їжа має бути смачною. Смак виховується. Діти, зазвичай, не розуміють смаку багатьох продуктів, які люблять дорослі. Смакові рецептори потрібно тренувати. За аналогією з тим, як смакові рецептори здатні розрізняти солодке, гірке, солоне, поняття смаку було перенесене в сферу естетичного досвіду і поширене на здатність відчувати прекрасне в мистецтві та житті. Читання доброї преси сприяє формуванню доброго смаку. І навпаки: читання таблоїдів занижує наш смаковий поріг.

Врешті, споживання інформації вимагає поміркованості. Сьогодні в Україні виходить близько 30 000 друкованих видань. Намагання читати якомога більше може привести до інформаційної обжерливості. Обжерливість — це непомірність і жадібність в їжі. В католицькій традиції обжерливість є одним з семи смертних гріхів. Обжерливість — це одна з форм ширшого пороку — ласолюбства. В античності вважалося, що обжерливість викликає як тілесне страждання, так і страждання душі, оскільки предмет радості ласолюба не є справжнім благом. Боротьба з пороком обжерливості передбачає не стільки вольове придушення позивів до їжі, скільки роздум про її справжнє місце в житті. Так само і з інформацією: варто замислитись, до чого вона має служити у моєму житті? Чи вона здатна розвивати мене, чи лише загрожує інформаційним ожирінням?

В листі до Коринтиян Апостол Павло написав: «Все мені можна, але не все корисне» (1 Кор. 6,12). Беручи до рук будь-яке видання, варто згадати ці слова.

CREDO, травень 2009

Исключительность этого дара состоит в том, что человек в совести слышит голос Бога и отчетливо понимает этот голос, хотя при этом не звучат привычные слова, не выстраиваются предложения. Совесть – великое средство Божественной педагогики, в котором Бог приоткрывает нам Свою сущность Бога милостивого, терпеливого, требовательного и вместе с тем деликатного, уважающего свободу человека. В совести Бог «велит» нам поступать так или иначе, но при этом не насилует нашей воли, потому что голос совести мы распознаем не как что-то внешнее, навязанное кем-то извне, но как внутренне присущее нам качество, он дан нам «изнутри».

Но совесть может и заблуждаться. Человек состоит из плоти и духа, и потому поставлен на грани двух миров. В этом его сила. В этом же и его слабость. В нем может происходить борьба между плотью и духом, он может оказаться в плену страстей, быть раздираем противоречиями. Воображение, чувственность могут поставить все вверх дном, и в шуме поднятой ими бури голос совести может потонуть. Более того, влияние чувственности на духовность может привести к тому, что сам свет совести в шуме поднятой им бури может потонуть; сам свет совести окажется затемненным и правильность его суждений будет нарушена: совесть может потерять свою проницательность. «Нередко случается и так, — пишут отцы Второго Ватиканского собора в конституции Радость и надежда, — что совесть заблуждается вследствие неодолимого неведения, хотя и не теряет при этом своего достоинства. Однако этого не скажешь о человеке, мало заботящемся о поисках истинного и доброго: в силу привычки ко греху совесть его мало-помалу почти заглушается» (16). А в Катехизисе сказано: «Незнание Христа и Его Евангелия, дурные примеры, подаваемые окружающими, рабство страстям, отказ признать авторитет Церкви и ее учения, отсутствие обращения и любви могут быть источниками ошибочности суждения в нравственном поведении» (1792).

И действительно, есть люди, которые живут в уверенности, что все, что они делают – плохо и даже грешно. Вспомните, например, когда вам приходили на ум нечистые помыслы или по простой забывчивости, съели в пятницу котлету. Совесть съедала вас, многие из вас рвали на себе от отчаяния волосы и возводили свой мнимый грех в ранг космической катастрофы. Это пример совести, которая видит грех там, где его нет.
Есть люди с «широкой (либеральной) совестью», которые не видят греха там, где он есть. Такая совесть практически не выполняет своей роли. Человек с такой совестью всегда найдет оправдание своим поступкам. Унести домой с работы инструмент («это не украсть — он ведь все равно ничей»), не находить времени для того, чтобы навестить пожилых родителей или поиграть с ребенком, постоянно напиваться («сейчас все пьют или употребляют наркотики»), жить добрачной половой жизнью («мы ведь любим друг друга». Все это примеры «широкой» совести. Мы встречаем их на каждом шагу.

Есть также люди с неуверенной совестью. Они не знают, хорошо это или плохо («Аборты? Эвтаназия? Я ничего не понимаю в этом») и не желают знать. Такие люди легкомысленны, безответственны и нравственно равнодушные.

Вам, наверняка, доводилось встречать таких людей. Почему их совесть не подскажет им, как следует поступать?

Следует знать, что совесть поддается воспитанию: она способна изменяться в лучшую или худшую сторону. Плохие склонности могут оказывать на человека более сильное воздействие и поэтому совесть его может ошибаться. Положение еще более усугубиться, если человек часто действовал против совести и ее голос в душе стал приглушенным (то есть, человек очень слабо его слышит).
Другой результат плохого воспитания совести – это когда она становится чересчур широкой (то есть, когда человек со спокойной совестью позволяет себе то, чего не позволяют себе нормальные люди).
Формирование честной, чуткой и верной совести в значительной степени дело религиозного воспитания и самовоспитания. Человек, который не получил правильного нравственного и религиозного воспитания оказывается в худшем положении.

Мы знаем: благо то, что согласно с Божией волей. Бог – высшая норма нравственной жизни. Но этого не достаточно. Пока нравственные нормы существуют «вне нас», они «не работают». Необходимо их познать и усвоить.

Проблема воспитания совести – злободневная и трагическая проблема наших дней. Мы приобретаем множество знаний, но не думаем о формировании совести. «Добрая и чистая совесть освещена подлинной верой. Ибо любовь исходит одновременно ‘от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры’ (1 Тим 1, 5)» (ККК, 1794). А в документах собора сказано: «Чем больше преобладает правая совесть, тем больше отдельные личности и группы людей удаляются от слепого произвола и стараются сообразоваться с объективными нормами нравственности» (Радость и надежда, 4).

Каждый человек, а тем более христианин, должен заботиться о воспитании своей совести. Наиболее действенными средствами воспитания совести являются Священное Писание («Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр 4, 12) и молитва. Очень важным является изучение церковных документов, посвященных тем или иным аспектам нашей жизни (документы соборов, папские послания, документы конгрегации вероучения, пастырские послания местных епископов).

У многих христиан есть такие проблемы, относительно которых они не согласны (или не понимают) учения Церкви (аборт, эвтаназия, неразрывность брака, добрачные половые отношения, искусственное оплодотворение). Это – пример неверно сформированной совести.

Предлагаю каждому «упражнение» на Великий Пост: выбрать одну из таких «трудных», «спорных» для Вас проблем и сделать постановление лучшего ее изучения с целью распознания Божией воли и учения Церкви по этому вопросу. Читайте соответствующую католическую литературу, посвященную этим вопросам, размышляете о нем, молитесь о распознании Божией воли в этом вопросе и принятии этой воли. Это позволит Вам привести свою совесть в соответствие с волей Божией. И тогда каждый сможет сказать вместе с Апостолом Павлом: «Совесть моя в Духе Святом» (Рим 9, 1).

Jest Wschód geograficzny. Wschodnią i Zachodnią półkulę rozdziela południk zerowy. Jest Wschód geopolityczny. I — odpowiednio – „wschodnia polityka”. Jest Bliski Wschód i Daleki Wschód. Ale kiedy gościłem na Dalekim Wschodzie, stał się dla mnie niespodziewanie bliskim. A wszystko, czym żyła ukochana Europa — dalekim i nieaktualnym. Stałem na brzegu Morza Japońskiego i patrzyłem na Wschód, skąd do Władywostoku przylatują amerykańscy katoliccy kapłani i mnisi.
W życiu nie raz przecinałem kontynent euroazjatycki ze wschodu na zachód i z zachodu na wschód. A nawet udało mi się odwiedzić zachodnią półkulę: wschodnie wybrzeże Ameryki. Od czasu do czasu notuję coś w dzienniku, starając się odgadnąć zagadkę Wschodu i Zachodu.

* * *

W dzieciństwie trochę zazdrościłem swojemu kuzynowi Wowce. Jego tata był marynarzem. Przywoził mu wiele niezwykłych rzeczy. Na przykład, gumę do żucia z historyjkami o Myszce Miki. Z Zachodu. Ale i wiele wschodnich cudów: począwszy od słodyczy, kończąc na niezwykłych magicznych maskach, straszących nas w ciemności, kiedy nocowałem w domu kuzyna. Przywoził jeszcze — mnóstwo historii o Wschodzie. Lubiłem słuchać opowiadań o „nich” i o „tam”, póki pewnego razu nie zrozumiałem, że oni — to ja. Tak jak dziecko – najpierw nazywa siebie w trzeciej osobie, dopóki pewnego dnia nie zrozumie, że wszystko, co jest powiedziane w ten sposób – odnosi się do niego.
Ta świadomość, że jestem „ze Wschodu” po raz pierwszy przyszła do mnie, kiedy przyjechałem uczyć się w Lublinie jako „student z Wschodu”. W 1991 roku dostałem się na Wydział Teologii Katolickiego Uniwersytetu Lubelskiego. Usłyszawszy, że jestem z Odessy, mój polski kolega z roku zamyślił się na chwilę, a potem powiedział: „Odessa, Odessa … Ach, to na Krymie! To znaczy że jesteś z Gruzji?!”.
Wtedy otrzymałem pierwszą lekcję: Wschód jest tym, o czym nigdy nic nie wiadomo.

* * *

Na lekcję drugą czekałem rok. Dosłownie parę dni przed Bożym Narodzeniem byłem na konferencji w Bratysławie. Oczarowany chodziłem ulicami starego miasta, padał śnieg, a ja piłem gorący glintwein i błąkałem się pośród bożonarodzeniowego jarmarku. Do domu, na Wschód, jechałem przez Warszawę. O piątej nad ranem, jeszcze senny, wysiadłem na stacji Warszawa Zachodnia, i szedłem długim zimnym tunelem.
- Która godzina? — zawołał mnie po rosyjsku stojący niepodaleku chłopak.
- Piąta – automatycznie odpowiedziałem po rosyjsku.
Dookoła mnie otworzyło się ciasne koło, kilku mocnych chłopaków z ogolonymi głowami, i usłyszałem: — Znajduje się Pan na terenie bandy Wasyla Czornego z Kijowa. Za przejście przez nasz teren żądamy opłaty w wysokości dziesięciu procent od kwoty, którą ma Pan przy sobie. Ile ma Pan pieniędzy?
Stałem przy ścianie długiego przejścia podziemnego z Warszawy Zachodniej. Wschodnie ukraińskie chłopaki grzebali w mojej torbie i przeszukiwali mi kieszenie. Obok nas, do pracy, szybko przemykali mieszkańcy Warszawy. Starali się nas nie zauważać. Pieniędzy tym razem mi nie odebrano. Z cennych rzeczy miałem przy sobie dwie butelki słowackiego piwa i dziesięć dolarów. Dziesięć procent od dziesięciu dolarów – niewielki zarobek. A zabrać wszystko nie pozwalał bandycki honor.
Otrzymałem lekcję: Spotkanie ze Wschodem może być niebezpieczne.

* * *

W 2003 roku w składzie grupy kierowników organizacji pozarządowych wyjeżdżałem na staż do USA. W ramach spotkań przygotowawczych długo nas instruowano jak trzeba i jak nie trzeba zachowywać się w Ameryce. Otrzymaliśmy szczegółowe instrukcje o tym, co koniecznie trzeba… Codziennie myć się, wkładać czyste ubrania, nie korzystać zbyt obficie z kosmetyków, nie zbliżać się do innego człowieka więcej niż na pół metra i tak dalej. Wszystko po to, abyśmy nie sprawiali kłopotów ludziom, którzy nas będą przyjmowali. Bardzo długo przygotowywano nas do tego, jak poprawnie przeżyć szok kulturowy. Być może to przygotowanie było dobre, bo szoku nie przeżyłem. Ale byłem jego świadkiem, w drugim tygodniu pobytu w Ameryce. Na jedno ze spotkań zaproszono specjalistę od fundraisingu. Swoje wystąpienie zaczął łatwo i błyskotliwie. Ale w jakiejś dziesiątej minucie zaczął mówić o tym, jak można ułatwić procedurę zdobywania finansów za pomocą kart kredytowych. Na tym było zbudowane całe jego wystąpienie. Wtedy ktoś z audytorium nieśmiało podniósł rękę i powiedział: „U nas nie korzysta się z kart kredytowych”. – „Nie?! A jak przechowujecie wasze pieniądze?”- spytał zaproszony specjalista. – „Cash” — odpowiedziano mu. – „Cash?” – pytał z kolei on, skonsternowany. – „Cash? I nie ma kart kredytowych?” Patrzyłem na niego z litością. Szkolenie zakończyło się po dziesięciu minutach. Była to dla mnie kolejna lekcja. Do spotkania ze Wschodem trzeba być przygotowanym.

* * *

W Odessie mam dobrego przyjaciela. Jest starszy ode mnie o ćwierć wieku. Oficer kadrowy, który walczył w Afganistanie i wielu innych zapalnych punktach. Zawsze mówi tylko po ukraińsku (co w mieście rosyjskojęzycznym jest demonstracją pewnej, określonej postawy). Chodzi tylko na msze polskie i ukraińskie, nigdy na rosyjskie. Pewnego razu oświadczył mi: „Panie Aleksandrze! Nasz prezydent powiedział kiedyś: Rosja kończy się tam, gdzie sięga język rosyjski. Zgadzam się z nim. Rosja to Wschód i Azja. A Zachód to Europa. Niech więc Rosja zakończy się na mnie”.
Następna lekcja: Granica między Wschodem i Zachodem jest wewnątrz każdego z nas.

* * *

Parę miesięcy po przyjęciu Rumunii do Unii Europejskiej (czyli do zachodniej społeczności polityczno-ekonomicznej) przyjechałem do Mediolanu. W metro przy aparacie do zakupu biletów stał Rumun i „pomagał” przyjezdnym kupować bilety. Pokazywał dokąd trzeba rzucić monetę, i jaki guzik nacisnąć, aby otrzymać bilet. Za pomoc żądał (nie prosił, a żądał) wynagrodzenia. Nie poskąpiłem mu, dałem nieszczęśnikowi kilka euro. Wschód umie być szczodry, i gotów jest przyjść z pomocą biednemu Zachodowi. Warto zapamiętać i tą lekcję.

* * *

W 2000 roku w Uzbekistanie przeżyłem historię, którą zapamiętałem na całe życie. Teraz wspominam ją z uśmiechem, ale wtedy wcale nie było mi do śmiechu. Wracałem z Samarkandy do Taszkientu. Mój przewodnik przywiózł mnie na dworzec autobusowy, wsadził do taksówki i odjechał. Czekaliśmy jeszcze na jedną osobę, która miała z nami jechać. Po kilku minutach do samochodu podeszli milicjanci, poprosili, abyśmy wzięli swoje rzeczy i przeszli z nimi do komisariatu w budynku dworca autobusowego. (Później zrozumiałem, że to kierowca dał im cynk na „obcego”). Dla przestrzegania pozoru „praworządności” zaprosili świadka – kasjerkę, która prawdopodobnie miała z nimi przy tej robocie stały układ. Wywalili z walizki wszystkie moje rzeczy. Myślałem tylko o tym, żeby mi nie podrzucono narkotyków. Nikt nie wiedział gdzie jestem i jak mnie szukać. Od nieprzyjemności i rabunku uratowało mnie zaproszenie Nuncjatury Apostolskiej, które przypadkowo znalazłem w kieszeni. I Koranu. Ostrożnie układając go w walizce, moi nowi znajomi mówili: „Może Pan iść, Pan jest bogobojnym obywatelem, Pan jest obywatelem przestrzegającym prawa”. Moja przypadkowa współpasażerka, która tym samym samochodem wybierała się na bazar, stróże porządku zabrali równowartość dwudziestu dolarów. Te pieniądze wystarczyłyby na taksówkę z Samarkandy do Taszkientu i z powrotem (dla nas obojga), i jeszcze zostałoby na zakupy. Te piętnaście minut, bo tyle trwała rewizja na pustynnym dworcu, czułem się tak, jak czują się prawdopodobnie w moskiewskim metrze przedstawicieli bratnich „wschodnich narodów” (jak tu ich nazywają): Azerowie, Tadżykowie, Uzbecy — których regularnie poniża i rabuje milicja.
Stąd jeszcze jedna lekcja: na Wschodzie może wydarzyć się wszystko. Po prostu trzeba być na to przegotowanym.

* * *

Wschód to nie tylko realność. To mitologia. Archetyp. Nie przypadkiem Biblia wspomina o tym, że Bóg posadził swój edeński ogród właśnie na Wschodzie. Średniowieczna legenda o poszukiwaniu cesarstwa Prezbitera Jana jest niczym innym, jak pragnieniem powrotu do macierzystych źródeł cywilizacji. A współczesna moda na Wschód (czy to facynacja Japonią albo Chinami, czy chrześcijaństwem bizantyjskim, na co chorują narody zachodnie) to nic innego, jak wysublimowana tęsknota za utraconym rajem. I nawet wielkie odkrycie Nowego Świata było możliwe tylko dlatego, że Kolumb szukał nowych dróg na Wschód. Wschód na zawsze pozostanie upragniony i niedostępny dla Zachodu.
Ostatnia lekcja głosi: Wszystkie drogi prowadzą na Wschód.

* * *

Urodziłem się na Wschodzie, w jednym z najbardziej prozachodnich miast Ukrainy. Długi czas żyłem na zachodzie od Ukrainy — we Wschodniej Polsce. Nigdy specjalnie nie myślałem o tym, co znaczy w moim życiu Wschód i Zachód. Po prostu samo życie wielokrotnie dawało mi okazje do refleksji na ten temat. „Wschód” i „Zachód”, jak yin i yang, jak dobro i zło, wzajemnie powiązane i wykluczające się. Wschód i Zachód bawią się nami. To, co było Wschodem, jutro stanie się Zachodem – i odwrotnie. Wybierając się w podróż w którąś z tych stron, nigdy nie masz pewności, że droga nie zaprowadzi cię w stronę przeciwną.

Sasza Dobrojer

kultura enter, miesięcznik wymiany idei, sierpień 2008

Среди профессий, которые «примеряют на себя» наши дочери, наиболее популярными являются «художник», «музыкант», «юрист». Непопулярны сегодня среди наших подростков такие типично «женские» профессии как врач и педагог. Заглядывая в будущее, девочки бояться «стать пропащим человеком», «бомжом», «безработной», «униженной». Они хотят, чтобы их понимали и любили.

А что же должна уметь современная женщина? Лишь некоторые назвали умение воспитать детей. Среди наиболее распространенных навыков, необходимых женщине в семейной жизни, перечисляются следующие: «готовить», «шить», «вязать», «стирать», «гладить», и при этом «танцевать». «Формулу счастья» такой «идеальной» женщины вывела одиннадцатилетняя Наташа: «Счастье – это состояние человека, когда ему уже ничего не хочется». Жутковато, не правда ли?

Когда мы перечитывали эти анкеты с моей женой, она, улыбнувшись, сказала: «Складывается впечатление, будто женщины считают мужчин идиотами, которые не в состоянии себя прокормить, обстирывать и убрать за собой». А я подумал о другом: наши дочери проецируют на будущее то, что видят вокруг себя, прежде всего в доме. Они «примеряют» на себя роль мамы, как они видят ее в доме, они «смотрят» на маму глазами папы, и в их маленьких девичьих головках формируется представление об ожиданиях мужчины относительно женщины. Описанная в анкетах женщина – идеальный домашний комбайн без электропривода. Но для того ли дал нам женщину Бог и так ли Он смотрит на ее призвание?

Тайна Адамова ребра
Для мужчины супруга – воплощение Божиего замысла: «Нехорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему». Он может повторить вслед за Адамом, первым мужем на земле: «Вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей». Библия представляет человеческое существо как неразделимое целое в форме двух обращенных друг к другу лиц. В этой открытости друг другу каждый утверждает себя в своей неповторимой ценности. Мужчина и женщина сотворены друг для друга, но это не значит, что Бог сделал их „не полностью” или „наполовину”. Они равны по достоинству и в своей „мужской” и „женской” сущности они отражают премудрость и благость Творца. Каждый из них есть вполне человек, но не исчерпывает собою полноты человеческой природы. Появляющееся в оригинале книги Бытия 2, 21 еврейское слово цела переводится не только как ребро, но и как сторона. Тем самым библейский автор указывает нам, что человек создан как единое существо, состоящее из „двух половин” — мужской и женской.

Человек — это двуединая личность.
В замысле Божием мужчина и женщина призваны созидать сообщность любви — „быть одной плотью”, „плодиться и наполнять землю”, владычествовать над землею. Мужчина и женщина призваны участвовать в Божием замысле о других созданиях. Отсюда проистекает их ответственность за мир, который Бог им доверил. Быть „одной плотью” значит больше, чем физическое соединение. В Священном Писании слово „плоть” часто употребляется для обозначения всего человека. Призвание быть „одной плотью” означает призвание к полноте общности жизни, в которой мужчина и женщина восполняют свое естество.

Анализируя вторую главу книги Бытия, итальянский богослов Марко Рупник приходит к следующему выводу о Божием предназначении женщины: «Помощь, которую оказывает Ева Адаму, не состоит в том, чтобы «стирать ему рубашки». Помощь состоит в том, что благодаря женщине мужчина, ища свое ребро, начинает преодолевать свою ограниченность. Это помощь в отнологическом аспекте. Она состоит в том, что Адам уже не может отныне замкнуться сам на себе. Это духовная помощь, поскольку Ева напоминает ему о Боге, об отношениях, о личности и не позволяет ему замкнуться на мире вещей, изолироваться. И так начинается путь спасения, выход из смерти, выход из эгоизма».

Повиновение в Господе
Библейская истина о призвании женщины имеет и свою обратную сторону — женщина успокоится только у бока того, у кого была «взята». Потому Апостол Павел и говорит: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу» (Еф 5, 22). Одна из величайших добродетелей жены – повиновение мужу.

«Так вот к чему он клонит», — воскликнут некоторые из вас, — «назад, в патриархат». Не торопитесь с выводами. Давайте послушаем женщину. Вот как пишет об этом Нэнси Ван Пелт, много лет посвятившая семейному служению и, в частности, консультированию женщин: «В подчинении нет ничего унизительного, и мы не должны стесняться этого слова. Когда мы уясняем для себя библейскую цель семейных отношений, основанных на взаимной поддержке, нам становится понятно, что, подчиняясь, женщина не становится на более низкую ступень, чем мужчина, и что подчинение не означает беспрекословного повиновения… Христианская концепция взаимной поддержки подразумевает, что подчинение со стороны женщины – это добровольное подчинение женой своих собственных прав правам мужа. Итак, слово «подчинение» звучит устрашающе только в том случае, если его рассматривать вне системы отношений, основанных на взаимно поддержке».

Такие крайности, как бессловесность, беспомощная зависимость, рабская покорность и слепое повиновение не являются теми качествами, которые характеризуют жену, понимающую, что значит истинное подчинение. Жена, которая умеет подчиняться, обладает своим собственным достоинством и мнением, но ей также свойственны уважение к главенству мужа и готовность ему подчиниться. Женщина, которая поддерживает своего мужа, всегда ободрит его. Если муж принимает решение, она вправе (и должна) высказать свою точку зрения, но лучше ей доброжелательно согласиться с его решением. Возможно, она не согласилась бы с таким решением, если бы его принимал не ее муж. Но поддерживая мужа, она пробуждает в нем стремление к лидерству и помогает ему открыть свое мужское призвание. Муж, осуществляя главенство, чувствует себя настоящим мужчиной, растет его уверенность в себе, а жена, открывшая умение подчиняться, будет иначе относиться к самой себе и к дому. Дети, растущие в такой семье, научаться истинному уважению, без которого не могут существовать дом, семья и общество в целом.

Уважение, несмотря ни на что
«Но мой муж не заслуживает уважения, — можно услышать возражение. — Он мелочный, вздорный, обидчивый. Как можно признать над собой главенство такого мужчины»? Действительно, бывает, что жена – человек гораздо более духовный, чем ее муж, и она может использовать это как благочестивое извинение неподчинению своих прав правам мужа. Она чувствует себя уполномоченной противоречить его мнениям по вопросам христианского образования, посещения церкви, крещения, изучения Библии, наказания детей. В Библии сказано: «Также и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покорятся слову, житием жен своих без слов приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие» (1 Петр 3, 1-2).

Глубокое уважение и готовность идти на компромисс, даже если это в чем-то противоречит убеждению женщины, даст Богу возможность решить эту проблему уже Своими высшими силами. Уступки со стороны жены часто смягчают дух противоречия мужа по отношению к религии, потому что он не может не уважать веру, которая побуждает ее многим пожертвовать ради него.

Мужчина же должен помнить следующий наказ святого Амвросия Медиоланского: «Ты не хозяин ее, но ее супруг; она отдана тебе не в рабство, а в жены… Плати ей заботой за ее заботу о тебе и будь благодарен ей за ее любовь».

Быть матерью – призвание женщины
Призвание женщины осуществляется в чадородии. Сам Господь, устами Апостола Павла учит нас, что женщина «спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и святости с целомудрием» (1 Тим 2, 15). В чадородии раскрывается глубинный аспект тайны любви мужчины и женщины. Вот как описывает ее великий швейцарский богослов Ганс Урс фон Бальтазар. Мужчину он рассматривает как «слово» (Wort), а женщину как «ответ» (Ant-wort) или «отблеск» (Ant-litz). В этом он видит таинственное отражение сотворения человека как образа Божия. «Первый Адам, — пишет Бальтазар, — впервые называет в природе имена зверей, и как он их называет, так они и зовутся. Но ответа, соответствующего его достоинству, он от них не получает. Только когда Бог создает из его ребра женщину, природа, (наконец-то!), открывается ему в достойном ответе… Женщина по существу есть, таким образом, от-вет (от-зыв)… Если мужчина — это зовущее слово, то женщина — звучащий ему навстречу отзыв во взаимном стремлении друг к другу». Причем, ответ женщины — преизбыточествующий: она отдает мужчине не только то, что от него получила, но более того: приносит общий плод. Поэтому «мужчина, как зачинающий (плод), определяющий и ведущий при всем равенстве достоинства имеет примат и является подобием Бога, а женщина как принимающая во чрево и рождающая есть по сути свой ответ мужчине, ‘помощница’, его, но также и ‘полнота’, и ‘слава’, и, таким образом, — подобие тварного мира».

На забытую добродетель материнства неоднократно указывает Иоанн Павел II: «Хочу напомнить, особенно девушкам, что материнство – это призвание женщины. Так было вчера, так есть сегодня, так будет всегда. Это призвание ее вечно … В наше время, как никогда, мир нуждается в материнстве, которое является физическим и духовным призванием женщины».

Эти слова он произнес в начале своего понтификата. А в 1981 году в адхортации Familiaris consortio Папа написал следующее: «Признавая за женщинами, так же как и за мужчинами, право на занятия общественными делами, общество тем не менее должно быть организовано таким образом, чтобы супруги и матери не были фактически вынуждены трудиться вне дома и чтобы их семьи имели бы возможность жить достойно и зажиточно, даже если они посвящают себя целиком только семейным делам. Необходимо, кроме того, преодолеть образ мышления, согласно которому престиж женщины зависит в большей степени от ее деятельности вне дома, чем от занятий в семье. Для этого требуется, чтобы мужчины по-настоящему уважали и любили женщин, оберегая их личное достоинство, и чтобы общество заботилось о создании и развитии благоприятных для домашнего труда условий» (23).

Послесловие для мужчин
Когда-то Фридрих Энгельс написал: «Уровень развития общества определяется качеством его отношения к женщине». Я всегда вспоминаю эти слова, когда вижу женщин-крановщиц, женщин-асфальтоукладчиц и других женщин, «уравненных в правах» с мужчинами. И содрагаюсь. А ведь все начиналось с «эмансипации» женщин, борьбы за «равноправие» с мужчинами. Но библейская правда о женщине гласит, что при равном достоинстве мужчина и женщина имеют свое неповторимое служение в мире. Проблема феминизма, как на то указывает папа Иоанн Павел II, коренится как раз «в недостатке подлинного уважения к женщине». Задача пастырей, богословов, катехизаторов, лидеров семейных движений и сотрудников семейных центров в том, чтобы наново осознать подлинное место женщины в мире, вновь открыть ее духовную красоту и исключительную одаренность. И в первую очередь это задача нас, мужей.

Я вспоминаю слова Энгельса и когда вижу женщин, превратившихся в комбинат бытового обслуживания своих мужей. И содрогаюсь еще более. Это мы превратили их в таких и заставили смириться с этим. Если это имеет место и в нашей семье – пора покаяться и изменить отношения.

Говоря о духовности супружеской любви, отец Марко Рупник отмечает, что любящий человек, это такой человек, который может посмотреть на другого глазами Бога. Его взгляд проникает «сквозь» несовершенства любимого человека и в состоянии усмотреть в нем то, xто наиболее ценно в этом человеке, «Божий образ». Этот образ, как и глубины Божии, неисследим. Поэтому любимая для любящего всегда останется загадкою. Поэтому и любовь «в Господе» всегда юна и свежа.

Пора посмотреть на наших жен не через призму приписанных им социальных ролей, а глазами Бога. Чтобы начать учиться – есть хороший повод: праздник Благовещения. Именно этот день для нас, христиан, должен стать «международным женским днем». Не 8 марта, отмечаемое сегодня как «женский день» с подачи эмансипированной безбожницы Клары Цеткин. К чему привело «исправление мира» такими как она мы хорошо знаем. Но Благовещение – праздник женщины (жены и матери), «боящейся Господа» и «достойна хвалы» (ср. Притч 31, 30). Поздравим сегодня наших дочерей и жен — тех, кого «полюбили и взыскали от юности своей» (ср. Прем 8, 2). Подарим им букетик весенних цветов. Пусть знают, что это их праздник.

И возблагодарим Господа, даровавшего нам таких помощниц. Ибо «кто нашел добрую жену, тот нашел благо и получит благодать от Господа» (Притч 18, 23).