Но однажды, совершая длительный и трудный переезд по Ближнему Востоку, юноша попал в аварию, которая повлекла за собой временную утрату зрения. Вследствие этого он пережил духовное откровение, которое в корне изменило его жизнь. Прошлое предстало перед ним в абсолютно ином свете, а будущее казалось туманным и безграничным. После некоторого времени уединения, он, со свойственной ему горячностью, решил поведать миру отрывшуюся ему истину. Для этого ему необходима была кафедра, с которой он был бы услышан властителями дум. Молодой человек отправился в путешествие по Европе. Теплым осенним днем он приехал в крупный торговый, культурный и университетский город. Здесь для него был организован ряд встреч в местном университете, а затем он выступил в популярном телевизионном talk-show. Но его идеи показались жителям города смешными (настолько они резонировали со всем знакомым и важным для них), а сам молодой человек – комичным неудачником. Потерпев полное фиаско, он с позором бежал…

Так, или приблизительно так, могло бы выглядеть сегодня начало апостольского пути приземистого еврейского юноши Саула, который вошел в историю как Павел из Тарса. Провал его публичного выступления перед греческими мудрецами на афинском ареопаге не сломил его. Он стал не концом, но началом дела всей его жизни. Павел переосмыслил способы публичной коммуникации с новым для него миром языческой цивилизации. Результатом этой работы стала миссия Павла, покорившая Евангелию практически весь цивилизованный языческий мир и сделавшая его подлинным «властителем умов», «лидером общественного мнения».

На протяжении двух тысячелетий своего существования Церковь не раз стояла перед вызовами мира, ища адекватный язык, на котором может говорить с ним. Проблема всегда сводилась к следующему: как, не утратив собственной идентичности, ядра евангельского провозвестия, сделать его доступным и понятным «миру» в конкретную историческую эпоху, в конкретных культурных обстоятельствах. В 1990 году один из величайших миссионеров нашего времени Римский Папа Иоанн Павел II написал энциклику «Спасительная миссия» (Redemptoris missio), в которой, в частности, обратился к опыту миссионерской работы Апостола Павла. По мысли римского понтифика в современном мире Церковь вновь и вновь выходит на «ареопаги», с которых должна заявить о себе. Такими «ареопагами» являются мир политики и науки, культуры и экономики, образования и здравоохранения. Однако «первый ареопаг современности — это мир коммуникации», — писал Иоанн Павел II. Потому что «средства социальной коммуникации стали для многих людей основным инструментом информации и воспитания», наставником в личной, семейной и социальной жизни, а также создателем «новой культуры». В этой ситуации, считал Иоанн Павел II, Церковь должна не только уметь использовать средства массовой информации (СМИ) для евангельской проповеди. Перед ней стоит более трудная и важная задача: интегрировать Благую Весть в новую коммуникационную культуру, несмотря на всю сложность проблемы. Она порождается не одним новым содержанием, а и новыми способами коммуникации и новыми языками, новой техникой и новыми психологическими подходами.

По данным различных социологических опросов, проводимых в последние годы, Церковь и СМИ неизменно возглавляют первые ряды рейтингов доверия украинских граждан. Это означает, что они обладают колоссальным общественным влиянием. Если мы обратимся к истории последнего столетия, то обнаружим, что «внутри» всех социально-политических перемен находится религия. Вместе с тем присутствие религиозной проблематики в средствах массовой информации неадекватно влиянию религии на общество. Масс-медиа освещают жизнь мира политики, культуры, туризма, здорового питания, подглядывают в замочную скважину за олигархами. Но темы религиозной жизни остаются маргинальными для многих СМИ. Почему? Причин тому несколько, но все они сводятся к тому что, по образному выражению российского журналиста Александра Морозова, религия – «плохой товар». «Плохой» как с точки зрения потребительских интересов массовой публики, так и с точки зрения политикума, который пытается контролировать (в том числе и через подконтрольные себе СМИ) политические стратегии.

Почему религия плохо «продается»?

Во-первых, она не умещается в формат СМИ. Форматы большинства популярных телепередач даже не предполагают возможности участия в них представителей религиозных организаций. Помнится, несколько лет назад я был приглашен как богослов к участию в программе Анны Безулык «Я так думаю». Как мне сказали, передача посвящена суевериям, а я должен выступить в роли эксперта. В студии я оказался единственным представителем Церкви. Гостями студии были колдуны, целители и несколько лекарей-экстрасенсов, который сходу стали выяснять кто из них главнее. Страсти быстро накалились. Я уверен, что госпожа Безулык была счастлива, шоу удалось. Но чтобы высказать свою точку зрения, мне следовало бы перебивать и перекрикивать все это собрание. О вере так не говорят: все-таки форма должна гармонировать с содержанием!

Во-вторых, религия «работает» с большими ассоциативными рядами, а СМИ – с «предметами» массового одноразового потребления. Донести до зрителя (читателя, слушателя) полноту религиозного содержания зачастую не представляется возможным или крайне сложно. «Метафизическое ядро» религии находится в «мертвой зоне» медиа-пространства.

Для меня хрестоматийным примером, иллюстрирующим оба эти положения, стала передача «Шустер live» от 3 ноября 2008 года http://www.telekritika.ua/media-continent/textpolitprog/2008-11-04/41727. Гостями студии были предстоятель Украинской Греко-Католической Церкви Любомир Кардинал Гузар, раввин Киева и Украины Яков Дов Блайх и главный муфтий Украины Шейх Ахмед Тамим. Неловкость в студии чувствовалась от начала до конца эфира. Заметно было, что Шустер, сделавший своей «фишкой» достаточно непосредственное общение с политиками, в таком собрании чувствовал себя сконфужено. Напомню, что передача проходила в рамках Социальной недели, организованной УГКЦ и была посвящена теме солидарности. Однако основная нить содержания была утеряна ведущим в первые минуты эфира. Вопросы «хроникеров-летописцев» Евгения Киселева, Ирены Карпы, Мустафы Найема и Петра Маги все время «проваливались» в сферу банальности. То Карпа пыталась добиться у шейха Ахмед Тамима «правды» о месте женщины в исламе. То Киселев уходил в сферы скандала и отпускал комментарии в стиле: «Где его святейшеству (Патриарху РПЦ – А. Д.), у него там другие (проблемы), там надо водкой, табаком приторговывать, там масса многих других вещей». А традиционные для передачи рубрики «Zаппинг» и «Хочу Обаму» со Светланой Вольновой и вовсе выглядели фарсом. Справедливости ради, следует сказать, что и представители религий оказались не в состоянии перехватить инициативу у ведущего и его команды. В риторической схватке они в какой-то момент потеряли «наступальный» темп и уже до конца передачи «оборонялись», лишь время от времени «совершая вылазки» на территорию оппонентов. Быть может, для большей эффективности религиозным организациям нужно «выводить» в эфир не священнослужителей, а мирян. В глазах мирского формата СМИ религиозное «послание» мирян может быть скорее воспринято миром.

Довольно часто представители светских СМИ не имеют понятия, как работать с религиозными организациями. Они не понимают, что это за потенциал и как его использовать. А пути сотрудничества существуют. В Украине есть яркие, нестандартно мыслящие священнослужители. Можно привлекать их к ведению рубрик в светских журналах. Например, издающийся в Киеве «Католический вестник» регулярно печатает обзоры фильмов авторства отца Андрея Белята. Их отличает неординарный подход к просмотру фильмов, умение найти духовную составляющую даже, казалось бы, в слишком «светских» фильмах и дар передать это простым и ясным языком. Уверен, что страничка такого автора пользовалась бы успехом в любом «толстом» журнале. Выходя навстречу вызовам «желтого» медиа-мира, серьезные издания могут найти в лице Церкви надежных союзников. «Желтые» СМИ закладывают соответствующую антропологию – представление об адресате, как о машине получения наслаждения. Серьезные издания видят своего читателя думающим, деятельным и ответственным человеком. В Украине существует несколько значимых христианских учебных заведений, формирующих христианскую и гуманитарную элиту страны: Украинский католический университет, Международный христианский университет и другие. Здесь преподают люди, получившие образование в лучших ВУЗах Украины, Европы и США. Это историки, философы, экономисты, политологи. Эти специалисты, несущие в себе «метафизическое ядро» веры, способны дать грамотный анализ существующих проблем, вскрыть духовную составляющую нынешних проблем, озвучить пути выхода из них. Безусловно, они могут отличаться от существующих трендов, а, возможно, для многих оказаться неприятными. Но неприятными не значит неприемлемыми. Не стоит бояться, что это снизит рейтинги издания. Серьезные, глобальные темы привлекают читателя. На самом деле люди хотят слышать (и сегодня как никогда готовы услышать) «трудную правду» о себе и своем обществе: иначе Церкви не лидировали бы в рейтингах доверия украинцев. Быть может, в таком сотрудничестве один из продуктивных путей выхода из морального, политического и экономического хаоса, в котором мы погрязли.

А пока журналисты в большинстве своем реагируют либо на скандальные истории, либо дают стандартные, более-менее клишированные сюжеты на религиозные праздники, или ищут комментария религиозных деятелей на злободневные вопросы социальной и политической жизни. Я умалчиваю о конфессиональной ангажированности целого ряда редакций. Я не говорю уже о том, что уровень подготовки многих журналистов в сфере религиозных вопросов в большинстве случаев оставляет желать лучшего. Если в спортивные комментаторы берут людей сведущих в спорте, то и религиозные проблемы должны, по аналогии, комментировать люди сведующие в религии. А так бывает далеко не всегда.

Со стороны религиозных организаций мы видим ту же проблему: многие религиозные деятели не понимают специфики работы средств массовой коммуникации, и видят СМИ как продолжение церковной кафедры. Они пытаются проповедовать с телеэкрана, абсолютно не отдавая себе отчета в том, что через минуту их уже никто не слушает. Священнослужители привыкли говорить долго. Телевидение этого «не любит». Для телевидения нужны краткие и ясные месседжи. Понятно, что если представитель Церкви говорит долго, журналист его речь «нарежет». Я часто был свидетелем того, как священники жаловались, что их мысль исказили. Искусству «говорить на камеру» нужно учиться. Помню свое впечатление от общения с архиепископом Игорем Исиченко. Для фильма нам нужно было отснять ряд интервью. Мы приехали к архиепископу Игорю. Он спросил: «Сколько времени я могу говорить? Сколько нужно текста?» — «Одна минута». –«Хорошо. Дайте мне подумать». Он отошел, сосредоточился и через две минуты стал перед камерой. Когда он закончил говорить, мы посмотрели на часы: владыка говорил 59 секунд! Я был поражен таким профессионализмом. Пример из Польши. В 90-е годы Католическая Церковь Польши подвергалась нападкам ряда СМИ. Слова иерархов перекручивались, искажались. Конференция епископов Польши приняла решение, что официальную точку зрения Церкви будет озвучивать епископ Тадеуш Перонек — секретарь Конференции епископов. Владыка Перонек научился всегда начинать с самого главного и говорить коротко. Тем самым он добился, что его всегда точно цитировали и никогда не могли «нарезать». Нужно сказать, что и журналисты любили его за краткость и ясность мысли, а также за уважение к их работе и понимание специфики СМИ.

К сожалению, таких людей в украинском религиозном пространстве крайне мало. Я не часто встречал людей Церкви (хотя они, безусловно, есть), кто с вниманием и уважением относился бы к работе журналистов. Когда к СМИ относились бы не как к орудию пропаганды, а как к равному самостоятельному партнеру. Когда же это понимание и уважение было, то и сотрудничество Церкви со СМИ складывалось продуктивно и к обоюдной пользе.

В обществе сегодня существует мощный запрос на темы экзистенциального характера. У церквей Украины есть чем ответить на это запрос. Нужно лишь научиться это делать. Нужно уходить от стандартов и клише, чтобы быть услышанным. Следует уходить от церковной «елейности», сладостности. Нужно уходить от герметичного «корпоративного» языка, а смелее говорить языком, понятным современному человеку. Помню, как весной (на Пасху) на одном из одесских телеканалов несколько православных священнослужителей участвовали в праздничной передаче. Они поздравляли одесситов и говорили правильные, но банальные вещи (нужно помнить: что естественно в храме, абсолютно иначе смотрится с экрана). Среди всех присутствующих был один священник, кто говорил о том, что он одесситов хотел бы поздравить, но не может. Потому что это не их праздник. Потому что они не знают, что празднуют. Потому что Воскресший Господь не вошел в их жизнь. Потому что обрядовые символы для них важнее перемены собственной жизни, изменения отношений со своими близкими. Все находившиеся в доме тут же уселись у телевизора. Этому священнику если и не удалось донести до зрителя «метафизическое ядро» христианства, то, по крайней мере, удалось четко обозначить его наличие. А это уже много!

Если религия плохо «продается», значит ли это, что она не может «продаваться» (да простят мне священнослужители это «кощунство»)? Нет, не значит. Она может продаваться и очень выгодно. Необходимо искать форматы, в которых приносят эту прибыль. На память приходят два проекта, в которых мне довелось участвовать лично. Один – проект религиозной странички в журнале «Профиль-Украина» (времен Дмитрия Быкова и Константина Дорошенко). Этот раздел на равных условиях предоставлял всем религиозным организациям возможность размещать такие материалы, какие они считали необходимым. Второй – проект «Город мира», выходивший в эфир канала «Новая Одесса» и радио «Гармония мира». На тот момент (9 лет тому назад) уникальность проекта состояла в том, что, будучи религиозным по содержанию, он был максимально адаптирован под запросы светского зрителя/слушателя. Мини-проповеди логично «накладывались» на интересные интервью со значимыми в городе людьми. Это позволяло, сохраняя светскую форму, выстраивать необходимые длинные ассоциативные ряды.

Чтобы религиозный товар «продавался», он должен быть соответствующим образом упакован. Существуют очень удачные примеры. Из новых телевизионных проектов таким, пожалуй, является проект «Антивирус для детей» производства Сlara Studio.Я знаю большую любовь священнослужителей комментировать что-либо с телеэкранов. Возможно, двадцать лет назад это была единственно оправданная форма присутствия религии в медиа-пространстве. Но сегодня, думаю, церкви должны выводить в медиа-пространство новых игроков. Мне кажется, была бы большая польза, если бы сегодня комментарии от церквей (пусть они не официальные) давали миряне. Священник пользуется у нас в обществе большим уважением, но часто то, что он говорит, воспринимается как его «работа». Он говорит потому, что «так надо». Он как бы отделен от мира. Но в церквях есть много прекрасных людей: бизнесменов, учителей, врачей и т.п., — которые живут верой в миру и могут не менее убедительно (а порой и более!) высказаться о том, как они реализуют свою веру в повседневной жизни.

Людям Церкви необходимо смело овладевать новыми способами коммуникации и новыми языками, чтобы их благовестие было услышано и было понято нашим поспешным и оцифрованным миром. На «ареопагах» мира политики и науки, культуры и экономики, образования и здравоохранения люди ждут слова веры: живого, свежего и убедительного. Отмалчиваться нельзя. Для Церкви пришло время вернуться на Ареопаг.

Александр Доброер. Возвращение на ареопаг // Телекритика. – 2009. – №9. – С. 22-25.

Передо мной сидит статный человек с приятной улыбкой, простыми манерами, внимательный собеседник. Он – прямая противоположность образа, начертанного моими собеседниками. Епископ Бронислав Бернацкий, несмотря на свой шестидесятилетний возраст, епископ «молодой» — на днях исполнилось четыре года со дня его епископской хиротонии. Однако, он возглавляет одну из самых больших в Украине (да и в Европе) епархий. В состав Одесско-Симферопольской римско-католической епархии входят Одесская, Николаевская, Херсонская, Кировоградская области и автономная республика Крым. Общая площадь, доверенной епископу Бернацкому территории составляет 112. 000 квадратных километров.

Рабочий день епископа начинается в 5 часов утра. Проснувшись, владыка некоторое время посвящает молитве. Сначала это предписанные Часословом молитвы, а затем – час духовных размышлений и молитвы за нужды епархии. Своим первым учителем молитвы епископ Бронислав называет свою маму. Эта простая деревенская женщина, самостоятельно воспитывавшая сына, сумела с раннего детства привить ему любовь к Богу и Церкви. Она научила его разговору с Создателем, когда мы не только говорим к Нему, но и учимся слышать Его голос в глубине своей души.

Епископ Бронислав родился и вырос в малом местечке Мурафа Винницкой области. Мурафской церкви повезло: построенная в середине тридцатых годов, во время войны она была закрыта, но внутри ничего не испорченно. Церковь вновь открыли в 50-е годы.

«Впервые я стал прислуживать у алтаря в десятилетнем возрасте. В нашу церковь сходились люди из окрестных сел. Я хорошо помню облавы на верующих. Милиция делала засады на дорогах, чтобы ловить людей после вечернего богослужения. Как-то поймали и меня, сорвали с шеи крестик… Так, наверное, рождаются призвания к священству. Я видел, как ревностно молились люди, как они ждали приезда священника, как защищали свою веру. Поэтому я молился за то, чтобы стать священником. Насколько я помню себя, я всегда хотел стать священником».

Затем епископ служит утреннюю Мессу в кафедральном соборе. После завтрака, если не намечены никакие рабочие поездки — приём посетителей. «Епархия моя большая, а потому и дел много. Приходят одесситы и приезжают люди из других городов. Иногда приходится встречаться с государственными служащими, принимать иностранных гостей». Двери епископского дома всегда открыты для людей. Секретарь епископской курии сестра Эмилия говорит, что епископ Бронислав велел ей пускать к нему всех посетителей, чем бы он не был занят. «Епископ в Церкви поставлен для служения людям, а потому должен быть доступен людям», — считает одесский владыка. В его скромной квартире (небольшой комнатке, служащей ему одновременно жильем, кабинетом и приемной) уже побывало великое множество людей: простых прихожан, государственных чиновников, членов дипломатического корпуса, священнослужителей и епископов (в том числе православных и протестантских), кардиналов, представителей европейской аристократии…

В 13.30 епископ ест обед со своими сотрудниками. Бывает, что приглашает с собой на обед кого-то из гостей. Епископ Бронислав остается приверженцем простой пищи. Одно из любимых блюд — картошка с кислым молоком. Из ягод особенно любит клубнику. «Помню, еще в годы учебы в семинарии, я был на практике в Украине. Был очень урожайный год на клубнику. Я ел ее вдоволь. А затем вернулся в Ригу, где учился в семинарии, — а там клубничный сезон только начался. Так что в тот год Господь побаловал меня», — улыбается иерарх.
После обеда – разбор корреспонденции, ответ на письма, чтение.

Я спрашиваю епископа, что было самым трудным, когда он приехал работать на юг Украины.
- Я всю жизнь проработал в центральной Украине. И когда был назначен Папой Иоанном Павлом II епископом в Одессу, то заметил, как отличается ментальность тех людей, среди которых я работал до сих пор, от южан. Здесь, на юге, наши общины полиэтничны, они состоят из поляков, литовцев, немцев, чехов, украинцев, русских, армян… Это был для меня великий пастырский вызов, который я принял с радостью. Потому, что я никогда не боялся работы и все приходы, на которых работал, оставлял после себя священникам в идеальном порядке. Когда я пришел сюда работать, я сперва объехал всю епархию, чтобы лично познакомиться со священниками, с людьми, узнать условия, в которых они работают. Это дает реальное видение Церкви.
На вопрос о том, как складывается сотрудничество католического епископа с представителями государственной власти, епископ отвечает:
- Это зависит от региона. Так, например, в Севастополе, наша община на протяжении более десяти лет старается вернуть себе отнятый некогда храм. До сих пор наши просьбы встречались с сопротивлением городского совета. Однако после мартовских выборов наметился некоторый позитивный сдвиг в решении этого вопроса, хотя об окончательном его решении говорить рано. Мы ведем диалог с представителями Одесского городского совета в рамках созданного при Одесском городском голове Совета церковно-светского согласия. Очень хорошие рабочие отношения сложились у меня с Николаевским губернатором. Господин Садыков принял меня, у нас состоялся продуктивный обмен мнениями. Этот человек открыт к диалогу, с пониманием относится к проблемам наших общин в области и помогает их решать согласно законодательству. Его заместитель лично выезжал в некоторые проблемные точки, например в Кривое Озеро, где наша община имеет проблемы с выделением земли вокруг храма. Я надеюсь на такое же продуктивное сотрудничество и со стороны мера Николаева. Пока еще не все проблемы решены. Так, к примеру, нашей Церкви несколько лет назад было возвращено здание дома священника при храме св. Иосифа на улице Декабристов. Но часть его до сих пор занимает исторический музей. Власти обещали до конца года полностью освободить это помещение и передать его Церкви. Я надеюсь, что они сдержат свое обещание.

- А зачем Католической Церкви все эти помещения? – спрашиваю у епископа.
Церковь всегда осуществляла не только духовную, но также социальную и культурную миссию. Так, в Одессе и Ялте в наших храмах постоянно проходят концерты и выставки. Мы хотим развивать благотворительную деятельность. Это тоже составляющая часть нашего благовестия. Для этого нужна материальная база. Вы помните, какие были морозы этой зимой. Наши добровольцы в Одессе все это время раздавали горячие обеды для людей, живущих на улице. Если бы у нас были в пользовании помещения, принадлежащие нам до Октябрьской революции, то мы могли бы раздавать эти обеды в тепле, а для нуждающихся организовать ночлежку. Тогда наша работа была бы более эффективна. В Херсоне наши верующие работают с некоторыми интернатами.
Особую заботу епископ проявляет о детях и семьях.

- Семья является фундаментом как государства, так и прихода, — говорит епископ Бронислав. — Мне больно смотреть, как распадаются семьи, когда утеряна культура семейных отношений, которым необходимо учиться. Только в случае тесного сотрудничества Церкви и государства можно решить эту проблему. В настоящее время мы разворачиваем в епархии программу Центров поддержки семьи. В перспективе – создание программы помощи детям улицы.

Спрашиваю епископа, не является ли такая активность Католической Церкви на юге Украины признаком прозелетизма?

- Мы не чужие на этой земле. Еще в I веке в крымские каменоломни был сослан Папа Климент I, опекавший существовавшие здесь христианские общины. В первом тысячелетии христианской эры на этих территориях существовали католические общины и монастыри. В XI веке на территории Крыма уже был католический епископ. Отцами-основателями Одессы были католики. До начала большевистских преследований католики здесь всегда составляли 13% процентов населения города. Кроме того хочу отметить, что всюду в епархии у меня складываются хорошие отношения с представителями других Церквей. Мой представитель в Крыму участвует в работе Крымского межконфессионального совета, возглавляемого епископом Лазарем и объединяющим все ведущие конфессии Крыма (в том числе и мусульман). У меня теплые братские отношения с Херсонским епископом УПЦ Иоанафаном. Я знаком с николаевскими иерархами и священниками. В Одессе у католиков добрые отношения практически со всеми конфессиями. Мы регулярно встречаемся, проводим совместные молитвы, акции, готовим обращения по актуальным вопросам современности. Я очень доволен этим сотрудничеством.

Перед вечерней Мессой иерарх идет исповедовать людей. Епископ Бронислав часто исповедует: и в будние дни, а особенно в воскресенье, когда работы священникам прибавляется. «Я прежде всего пастырь, — говорит владыка Бронислав, — а потому не должен забывать людей. Прощение Богом грехов в таинстве исповеди совершается только посредством священнослужителя. В таинстве священнического рукоположения это право дается каждому священнику. Потому я с радостью выполняю эту миссию».

В свободный день или вечером епископ любит совершить прогулку в обществе кого-то из своих сотрудников. «Вообще, я люблю лес, особенно хвойный. Но здесь, в Одессе, где я пребываю постоянно, его нет. Поэтому, если есть возможность, я еду к морю. Человек нуждается в контакте с природой. Через творение мы созерцаем красоту и величие Творца. Если нет возможности куда-то выехать, тогда читаю либо смотрю какой-нибудь художественный или документальный фильм».

- У Вас есть телевизор?…
- Безусловно, — смеется епископ Бронислав, — я же не средневековый епископ! Я стараюсь быть в курсе новостей, которыми живет мир и страна. Смотрю вечерние теленовости на разных каналах (это позволяет иметь более объективное представление о происходящем), слушаю Радио Ватикана. Мои сотрудники готовят мне обзор интернет-новостей. (Кстати, Одесско-Симферопольская епархия это единственная римо-католическая епархия в Украине, имеющая свою пресс-службу). Мы, христиане, обязаны молиться за мир. События текущего дня становятся одной из тем моей вечерней молитвы.

Люди выходят из храма, двери закрываются. Шумит вечерний город, гремит музыкой, суетится. А в тихом храме в свете вечной лампадки можно различить коленопреклоненного человека, который долго остается на молитве, вознося к небесному Престолу одному ему известные моления за спасение города и мира.

Статья написана в ноябре 2006 года для «Парафиальной газеты»

Наш круглый стол носит название: «Опыт истории: проблемы и перспективы государственно-церковных отношений в Украине». Я не являюсь политиком или политологом, я – богослов. Поэтому мой голос будет голосом богослова, который старается осмыслить место Церкви в истории и ее «проблемность» в контексте государственно-церковных отношений.

Господу Богу твоему поклоняйся
и Ему одному служи
(Мф 4, 10)

Два града

Церковь всегда присутствует в мире как «Церковь беззащитная». И если Церковь подлинно желает исполнять свою миссию, то она и должна оставаться беззащитной. «Ее сила, — пишет известный польский богослов Вацлав Гриневич, — не может основываться на гарантировании себе постоянной социальной позиции при помощи правовых регуляторных актов. Чем больше Церковь заботится об обеспечении ей властью чисто человеческих гарантий и своего временного значения, тем более ей грозит опасность утраты духовного сияния. Тогда она реально становится слабой и малозначительной» (1) . Люблинский богослов приводит слова Мартина Бубера, писавшего, что среди имен Божиих нет имени «успех»(2). Как бы продолжая эту мысль философа кардинал Иосиф Рацингер говорил, что Божий успех «всегда приходит через Крест и всегда отмечен его знаком»(3) .

Между Церковью и миром всегда был и будет существовать конфликт. Его внутренняя причина в самой природе Церкви и ее миссии (см. Ин 15, 18-20). И хотя следует, без сомнения, желать роста влияния Церкви в общественной жизни, христиане должны остерегаться искушения успеха. Существование «в образе раба» дается Церкви нелегко, ибо это состояние сродни пасхальному «преданию себя» другим. Тем не менее, только в этом «состоянии» Церковь будет оставаться сильна Божией силой.

Анализируя ошибки Церкви в прошлом швейцарский богослов Ганс Кюнг(4) задается вопросом: почему Церковь «не смогла со своим радикальным благовестием обеспокоить, отчуждить, взволновать, поставить под вопрос все мирские власти, партии, группировки, системы, чтобы испытать их сопротивление и атаку? Почему же она избегала страданий, презрения, оклеветания, даже гонения, а вместо крестного пути хотела шествовать легкой триумфальной дорогой?»(5). И далее продолжает: “Община веры, которая упускает из виду то, что она призвана к самоотверженному деятельному служению обществу, людям, группам и даже своим противникам, теряет свое достоинство, все свои притязания и право на существование, так как она отказывается от следования /за Иисусом/.

Однако та община веры, которая постоянно осознает, что не она, но царство Божие должно придти ‘в силе и славе’, такая община в своей незначительности обретает подлинное величие, ибо она знает, что она является великой без применения власти и насилия, что она лишь в очень обусловленной и ограниченной мере может рассчитывать на одобрение и поддержку влиятельных людей, что ее существование постоянно игнорируется обществом, пренебрегается и лишь терпится и даже считается нежелательным, достойным сожаления или вообще упразднения, что ее деятельность постоянно осмеивается, считается подозрительной, не одобряется и подавляется, но что превыше любой другой силы над ней властвует непостижимая сила Бога и что она сама может быть целительной среди народов и в сердцах людей. Ведь если бы церковь правила только внешней силой, она утратила бы всякое значение для мира. Однако, когда ее сила заключается в кресте Воскресшего, тогда ее слабость становится ее силой и она может шествовать своим путем без страха утратить свое лицо. Ей обетовано, что если она отдаст жизнь, то она обретет ее»(6). Эти слова необычайно актуально звучат в контексте нашего сегодняшнего собрания.

Поскольку все в делах человеческих, прямо или опосредовано касающееся спасения души, подлежит суду Церкви, то «поэтому ей никогда не будет гарантирован мир»(7) . Русские православные мыслители ХХ века много размышляли над возможностью существования «симфонии» государства и Церкви и пришли к выводу о ложности этого идеала(8). В своей работе «Вечное в русской философии» Борис Вышеславцев писал, что всякая власть антиномична. Есть три ложных решения этой антиномии: 1) признание божественного характера власти при условии, что она служит добру; 2) разделение духовных и светских компетенций и вера в мирное сосуществование этих двух сфер; 3) предание всей власти в руки самодержца и тирана(9) .

Власть содержит в себе «удивительное противоречие», которое «составляло трагедию истории»: «величайшее зло необходимо принимало форму власти; тогда как величайшее добро никогда не принимает форму власти». Решение антиномии власти, согласно Вышеславцеву, исходит из двух смыслов слова власть: «служебная» и «господская». Власть, которая получает религиозно-моральное оправдание, «власть от Бога» есть власть служебная. Власть господская «никому и ничему не служит, напротив, всех заставляет служить себе. Такая власть, подобно искусителю в пустыне, обещает «все царства мира и славу их» тому, кто «пав, поклонится» ему (ср. Мф 4, 9). Что значит это требование «пав, преклониться»? «Оно значит, — продолжает Вышеславцев, — принятие из рук диавола трех основных форм зла: человекоубийства, лжи и тирании; при этих средствах достижения власть действительно принадлежит ему и становится тоталитарной»(10). Решение этой антиномии возможно лишь в Духе Святом, поскольку Он направляет ход истории. Необходимо призывать его, чтобы Он освятил нас и дал разумение, когда надлежит слушать кесаря, безоговорочно избрав послушание Богу.

С точки зрения католического богословия эту проблему изучал Анри де Любак, сделав проникновенный и глубокий анализ положения Церкви в мире, и, в частности, взаимоотношений Церкви и государства. В своем труде «Мысли о Церкви» французский богослов писал: «Если не рассматривать Церковь и Государство как некие абстрактные противоборствующие силы, а встать на позицию конкретного (…) реализма, становится видно, что Государство неудержимо стремится нарушить пределы отведенной ему области. Что без ‘сдерживающего влияния со стороны высшей духовной власти оно как бы инстинктивно скатывается к грубейшим формам безбожного абсолютизма’. Что повсюду, несмотря на усилия и добрую волю стольких людей, постоянно возникают все новые и новые конфликты. В более или менее осознанном виде, более или менее активно проявляясь, в Государстве всегда жива некая темная воля к власти, некая иррациональная сила, толкающая его на экспансию и не терпящая ничего, что могло бы стать препятствием у нее на пути. Смирение Государству не ведомо»(11) .

Позиция Церкви (Анри де Любак пишет конкретно о Римо-Католической Церкви) в современном мире значительно отличается от той, которая она имела еще некоторое время тому назад. Сегодня она не претендует на светское влияние и право вершить политику даже среди христианских народов. Если следует отвергнуть такой способ правления Церкви, который на протяжении веков делал ее похожей на светское правление, то нельзя забывать, что – будучи всецело духовной по своей природе, предмету и целям — «власть Церкви распространяется на все человеческое постольку, поскольку распространяется на все духовное, в какой бы сфере дел человеческих оно не проявлялось». И автор делает заключение: «Но и этого хватает для того, чтобы примирение конфликтов не состоялось»(12) .

Свидетели Божиего владычества

В чем же кроется скрытая пружина этого конфликта? На нее еще в середине III столетия указал Ориген: «Во всякой стране есть и другого рода отечество, основанное Словом Божиим». Вот этого «двойного гражданства» и не в силах вынести государство, относящееся у нему всегда с «крайней подозрительностью, легко переходящей в обвинения в предательстве»(13) . И в этом случае принципиально не важно, находится ли «руководящий орган» такой Церкви в Риме, Москве, Константинополе, Оттаве, Стокгольме или же в Киеве. Важно то, что такие люди всегда будут «другими».

Анри де Любак рассматривал взаимоотношения христианина с властью на примере христианского мученика эпохи Юлиана Отступника, средневекового епископа Вазона Льежского и китайского священника Тонг Че-Тче. «Как епископ XI века, а также, без сомнения, как древнеримский защитник христианства, китайский патриот ХХ века не только лоялен и законопослушен: он, как и они, еще и пламенно любит свой народ, всецело предан ему. Его вера ни в коем случае не противоречит этому. Однако, в который раз, власть земная, всегда желающего абсолютного господства над человеком, не оставляет ему иного выхода, кроме мученичества»(14) .

Крест и страдание являются отличительным признаком Христова ученика. «Крест не есть ужасный конец счастливой набожной жизни, наоборот, он стоит в начале единения с Иисусом Христом. Каждый призыв Христа ведет к смерти»(15). Этим словам протестантского богослова-мученика прошлого века созвучны слова современного католического богослова: «Любой христианин родился для того, чтобы быть мучеником, и именно мученичество творит христиан»(16).
Силою крещения христианин получает возможность «нисхождения в инфернальные сферы мира». Таким образом, Крещение делает нас не только причастниками смерти и воскресения Христа, но и соединяет нас с Христом, сходящим во ад. «В этом сокрыт призыв сойти со Христом в человеческий ад, чтобы стать свидетелем Его воскресения и Его света. Каждый крещеный, подобно Христу, носит на себе сокрытый стигмат преданности и заботы о судьбах всех, кто нуждается в избавлении и спасении»(17) .

Таким образом, нам вновь открывается истина (очевидная, но часто преданная забвению в наших церквах), что смысл евангельского благовествования состоит не в передачи догматических доктрин, моральных предписаний и канонических установлений, но в провозглашение и манифестация эсхатологического пасхального события. Благовестник сосредоточен не на прошлом, но устремлен в будущее. Он открывает «эсхатологическое господство Воскресшего над миром, и тем самым освобождает человека в вере и надежде к полноте спасения»(18) .

Уроки мучеников

Мы собрались сегодня, чтобы склониться над тайной свободы и размышлять о насилии власти против свободы совести в конкретных исторических условиях. Главным предметом нашего внимания являются идейные принципы, механизмы реализации и исторические последствия такого насилия, обращенные против Украинской Греко-Католической Церкви. Однако мы должны помнить, что в центре всего этого исторического опыта находится человек, чья совесть была попрана государственной машиной. И наш внутренний взор особым образом обращен к тем, кто своей жизнью засвидетельствовал силу Воскресшего Христа – наших мучеников.

Святые являются той силой, которая движет историю. Христологическое истолкование этого тезиса дает Ганс Урс фон Бальтазар в книге «Богословие истории»: «Он [Христос – А. Д.] не знает пустого времени, которое можно было бы заполнить любым содержанием. Иметь время означает для Него ровно столько, что иметь время для Бога; для Него это равнозначно получению времени от Бога. Поэтому Сын, Который в мире имеет время для Бога, является тем непосредственным местом, в котором Бог имеет время для мира. Иного времени, кроме времени в Сыне, Бог не имеет для мира, но в Нем имеет всякое время. В Нем Он имеет время для всех людей и всех творений. Существует в непрестанном ‘сейчас’ с Ним». Поэтому и для человека время является либо «реальным временем, в которое человек встречает Бога и принимает Его волю, либо временем нереальным, потерянным и пропавшим, временем самоотрицания преходящего бытия, обетованием, которое остается неисполненным, течением, которое никуда не течет. Это время греха и грешников, время, когда невозможно найти Бога, потому что человек избегает встречи с Ним»(19).

Свидетельство (martyria) неизбежно связано со страданием и смертью для какого-то правого дела. Однако свидетелем становятся не потому, что отдают жизнь за эту истину. Наоборот, преследования и мученичество принимают именно потому, что становятся свидетелями нерушимости Божиего Промысла во Христе, «свидетеле верном» (Откр 1, 5). Мученики не принадлежат прошлому. Мученики принадлежат нашему настоящему и будущему. С точки зрения богословия истории нельзя сказать, что смысл конкретной эпохи и каждой отдельно взятой жизни заключает в себе какой-то смысл. «Прошедшие времена и события в столь малой степени завершены и безвозвратно минули, что в любой момент возможен непосредственный доступ к ним, который определяет их а их сути (лишь иллюзорно окончательно минувшими) и в меру уходящего времени непрестанно их изменяет. Этому соответствуют уходящие в будущее последствия христианского поведения: каждое действие, совершенное подлинно в вере, имеет здесь и сейчас не только сиюминутные последствия, но и также и грядущие, поскольку определяет и преображает неслыханно действенным и надежным способом структуру того, что должно наступить»(20).

Судьбы всех людей переплетены и потому, «каков был смысл жизни первого до конца не откроется, пока не прожил своей жизни последний»(21) . Поэтому мученики и исповедники взывают каждого из нас исполнять свое предназначение и дать свое свидетельство. «Каждая свершающаяся христианская миссия является основанием новых миссий. Если какой-то христианин уклоняется от задания, основывающегося на том, что он должен стать живым камнем, встроенным в духовный храм (1 Петр 2, 5), то тем самым он негативным образом изменяет миссию всех тех, кто, основываясь на его исполенной миссии должен был быть ‘встроен’ выше, над ним»(22).

В той же книге Ганс Урс фон Бальтазар писал: «Сюрпризы и дары Святого Духа для Церкви будут основаны прежде всего на провозглашении такой истины, которая имеет принципиальное значение для данной эпохи — как в истории Церкви, так и истории мира. Дух дает ответы-девизы на злободневные проблемы времени. Он никогда не делает этого в форме абстрактного исследования (в этом специализируются люди), но почти всегда в образе какой-то новой конкретной сверхприродной миссии, путем призвания какого-то святого, который собственной жизнью передает своим своему времени послание небес, необходимое в данный момент изложение Евангелия, подаренный этому времени доступ до все-временной истины Христа»(23). «Призвание» сонма святых новомученников ХХ века было знаком утверждения достоинства человеческой личности, его прав и свобод.

Рассуждая об уроках мучеников веры для нас, христиан живущих «здесь и сейчас», кардинал Джакомо Биффи писал: «В наши дни сообщество верующих производит иногда впечатление больше говорящего, чем реально делающего. Порою наше христианство кажется скорее ‘прочитанным’ или ‘проговоренным’. Лучше бы мы вдохновлялись примером мучеников, свидетельствующим, что чистое знание Библии и церковных текстов без сомнения полезно и необходимо, но для Бога оно имеет ценность лишь постольку, поскольку порождает и питает новую жизнь, преображенную благодатью, и истинную способность к самопожертвованию. Равно как и многие часы, потраченные на прения в различных христианских организациях на всех уровнях, оправданы лишь в том случае, если действительно рождают такую церковную жизнь, которая все больше наполняется верой, надеждой, любовью. Иначе мы рискуем стать пышной листовой на бесплодном дереве»(24)/

И завершить свое выступление мне хотелось бы другой пространной цитатой из книги кардинала Джакомо Биффи. «Обращенная к нам речь наших мучеников может показаться излишне суровой, на самом деле она просто честная; она кажется безжалостной, а на самом деле исполнена милосердия, ибо недвусмысленно указывает нам истинный путь спасения. Мы не можем чествовать наших древних подвижников только песнопениями и шествиями: их должно чествовать прежде всего волей перенести всю настоятельность их увещаний в повседневную реальность нашей жизни. Вспомним еще раз наставления св. Амвросия, который писал: ‘Ты призван всякий день свидетельствовать о Христе. Дух скверны искушал тебя, но страх грядущего суда Христова воспретил тебе запятнать чистоту духа и тела? Ты мученик Христов. Дух жадности искушал тебя присвоить имение малолетнего сироты, посягнуть на права беззащитной вдовы, однако почитание небесных заповедей убедило тебя нести помощь, а не учинять несправедливость? Ты свидетельХристов… Тебя искушал дух гордыни, но зрелище бедности и нужды подвигло тебя к благочестивому состраданию и ты возлюбил смирение больше, чем самовластие? Ты свидетель Христов… Видите, сколько всякий день рождается мучеников Христовых и сколько всякий день тех, кто жизнью своей исповедует Христа Господом!’ (Св. Амвросий, ‘Комментарий на Псалом 118’, ХХ, 47, 48)”(25).

Мученики и исповедники учат нас исполнять свое предназначение.

Сподоби же, Господи, быть нам не «слушателями забывчивыми, но исполнителями дела», блаженными в своем действии (ср. Иак 1, 25), чтобы и нам некогда приобщиться к лику Твоих святых!

Сноски
1.W. Hryniewicz. Nasza Pascha z Chrystusem. Lublin 1987, s. 156.
2.См. там же, с. 159.
3. J. Ratzinger. Sluzyc prawdzie. Mysli na kazdy dzien. Tlum. Z niem. A. Warkotsh. Poznan, 1983, s. 183. Отец Александр Мень говорил, что «Церковь сильна, когда ее распинают». (Цит. по: Р. Ечерегай. Істинний Бог, Істинна людина. Пер. з франц. В. Кащенко, Київ 2005, с.165).
4. Польский богослов Альфонс Сковронек назвал его «влюбленным в свою Церковь бесстрашным ее критиком». См. в: H. Kung. Credo. Apostolskie wyznanie wiary objasnione ludziom wspolczesnym. Tlum z niem. I. Bokwa. Warszawa 1995, s. 5.
5. Г. Кюнг. Быть христианином. Машинопись. (б.г.и м.изд) c. 837-838. Оригинальное издание: H. Kung. Christ sein. 6. Aufl. Munchen 1975 s. 496.
6.Кюнг, Быть христианином, с. 838-839, Kung, Credo, p. 497.
7.А. де Любак. Мысли о Церкви. Милан-Москва, 1994, с. 146.
8.Краткий, но глубокий и точный анализ этой проблемы дает Фома Шпидлик в: Т. Špidlik. L’ideé russe. Une autre vision de l’homme. Éditions Fates 1994, chapitre III.4.
9.Б. Вышеславцев. Вечное в русской философии. В: Этика преображенного эроса. М. 1994, с. 206-209.
10.Там же, с. 210.
11.Любак, Мысли о Церкви, с. 147.
12.Там же,148.
13.Там же, 148..
14.Там же, с. 147 (выделение – А. Д.).
15.Д. Бонхёффер. Следуя Христу. Пер А. Копейкина. б.м.и. 1992, с. 55. В этом контексте достойны внимания глубокие размышления о мученичестве православного святого Миколая Кавасилы в перспективе таинств христианского посвящения. См.: Н. Кавасила. Семь слов о жизни во Христе. В: Христос, Церковь, Богородица. М. 2002, с. 22-72, особенно 36 след.
16.Р. Ечерегай. Істинний Бог, Істинна людина. Пер. з франц. В. Кащенко, Київ 2005, с. 163.
17.Hryniewicz, s. 301.
18.Hryniewicz, s. 191. Ср. J. Moltmann. Theologie der Hoffnung. 7. Aufl. Műnchen 1968, s. 277.
19.H. Urs von Balthasar. Teologia dziejow. Tlum. Z niem J. Zychowicz. Krakow 1996, s. 44.
20.Там же, s. 74. В другом месте Бальтазар пишет: «Придание смысла ex post является только иллюзорно более необычным, чем придание смысла ex ante» (там же, с. 73).
21.Там же, s. 75.
22.Там же, s. 75.
23.Там же, s. 98.
24.Д. Биффи. О Христе и Антихристе. Милан-Москва 1994, с. 60.
25.Там же, 62.

Александр Доброер

Исследование Александра Доброера относится к категории тех, что, кроме результата интеллектуальной авторской работы, интересного самого по себе, имеют реальную современную пользу. За скромным подзаголовком «Опыт богословского анализа» скрывается результат серьезного труда, ценность которого не только в обработке большого количества информационного материала, но и в деликатности поднятой темы: сложность религиозной ситуации в стране известна. Будучи единственным в своем роде в Украине автором – мирянином с богословским католическим образованием, Доброер не выступает мандатарием католицизма, а демонстрирует конфессиональную незаангажированность наряду с глубоким пониманием проблемы.

Потребность в подобном исследовании общество ощущало давно. Растерянность от отсутствия информации испытывают не только прихожане различных церквей, но и люди, не исповедующие той или иной религии. Время от времени вспыхиваютщие межконфессиональные конфликты преподносились многими журналистами в качестве скандальной хроники, и ясности в общую картину не вносили. Доброер богословски грамотно и последовательно анализирует сегодняшнюю ситуацию межконфессионального диалога и знакомит читателей с историей экуменического движения и проблемами, возникающими на пути его становления. Помимо авторского текста, издание содержит подборку документов, непосредственно относящихся к рассматриваемой теме и, кроме того, исчерпывающую информацию обо всех религиозных течениях имеющих место в Украине. К сожалению, тираж у книги крошечный: 300 экземпляров. А читательская аудитория – гораздо более многочисленна, ведь исследование вносит ясность в один из самых информационно замутненных срезов сегодняшней жизни.

Юрий Никитин, «Политик-HALL»

Вони не залишилися в тих країнах, вони повернулися сюди, щоб будувати свою країну, приносячи їй свій досвід і знання. І цей досвід має бути використаний. Держава в якийсь спосіб має запросити їх до співпраці — для написання підручників, до речі. При цьому, можна звернутися до досвіду Польщі, де в багатьох учбових закладах, християнських та інших, на першому році є предмет “основи християнського світогляду”, що базується на філософських і богословських підставах, але не є жодною мірою конфесійним. Він трактує питання створення світу, сенсу людського життя, того, що людину очікує після смерті. І це все є нейтральним, не забарвленим конфесійно.

Говорилося багато про те, що наші церкви мало представлені у ЗМІ. Але ж у нас багато людей, платників податків, які є віруючими, — то чи не варто, за прикладом Німеччини, надати певний час на державному телебаченні представникам релігійних громад для того, щоб вони висловили свою точку зору на ті чи інші події. Або надати час для программ для дітей. Як приклад, можу послатися на программу “Надія”, що продукується Римо-Католицькою Церквою і демонструється на “Першому національному” — дитяча програма, абсолютно не забарвлена конфесійно, і її дуже люблять дивитися діти різних релігійних громад.

І останнє. Ми повинні зупинитися на программах статевого виховання молоді. Хтось сьогодні сказав так: нехай діти ідуть до недільної школи та вірують. А решту днів? Ми маємо в нашому суспільстві культуру непошани до людського життя. І це підстава для того, щоб зосередитися на цих питаннях. Ідеться не тільки про такий безпосередній приклад, що жінки мають право абортувати своїх дітей. Ми маємо багато соціально абортованих дітей, безпритульних. І Церква, яка бажає займатися вихованням цих дітей повинна мати законодавчо встановлену можливість засновувати конфесійні церковні притулки, дитячі будинки. Це такі пропозиції для законодавчих ініціатив.

Олександр Доброєр Виступ на круглому столі «Релігійне навчання і виховання в Україні: проблеми і шляхи розв’язання» в рамках Міжнародної конференції “Релігійна освіта і виховання в Україні” (організованій Представництвом Фонду Конрада Аденауера в Україні). Київ, 16 вересня 2005 року

З матеріалами круглого столу можно ознайомитись в №8 (68) журналу «Національна безпека і оборона» за 2005 рік