1. Значение слова „религия”
Этимология латинского слова religia, используемого во многих современных языках, до конца неясна. Сегодня рассматриваются три варианта его происхождения: от relegere – прочитать наново, снова обратиться к чему-то; от religari – быть связанным, связываться; от rеeligere – выбирать наново(1).

Для классического понимания слова «религия» в сфере западной культуры решающее значение имело его истолкование Цицероном, воспроизведенное впоследствии христианским апологетом ритором Лактанцием. Так, согласно Цицерону, значение слова religia происходит от religеre, что означает «обращать на что-то особое внимание», «воздавать честь богам» или «добросовестно соблюдать». Поэтому религию он определял как «добросовестное исполнение всего того, что принадлежит культу богов». Лактанций выводил термин religia от слова religare и толковал его в смысле «наново связывать с Богом». Оба эти автора предполагают существование двух различных сфер – священного (sacrum) и профанного (profanum). Это разделение оказало решающее влияние на европейское понимание религии. Большую роль в его популяризации сыграли Блаженный Августин, святой Исидор Севильский и святой Фома Аквинский. Все последующие определения религии исходили из этого, ставшего своего рода классическим эталоном. Оно вполне удовлетворяло исследователей до тех пор, пока развитие религиоведческих работ не привело к ряду трудностей. Связаны они были в первую очередь с открытием древних и богатых культур вне пределов европейского континента: Китая, Индии, Америки (2).

Китайское выражение цзяо имеет в первую очередь значение учения и включает в себя не только религиозное созерцание, но и такие понятия как мышление, мировоззрение и философию. Оно вошло в качестве составляющего в название трех основных религий Китая: конфуцианства (жу цзяо), даосизма (дао цзяо) и буддизма (фо цзяо). Этому значению соответствуют японское и корейское понимание религии.

В Индии для обозначения понятия «религии» используется санскритское слово дхарма. Оно выражает непоколебимый порядок мира, а также нормативную истину и соответствующие ей поступки.

Согласно учению Корана религией Аллаха является ислам (Сура 3, 18). Во времена Мухаммеда в Аравии для обозначения религии употреблялось слово дин (dín). Оно обозначает «обычай», «традиция», а также «закон» и «суд» в строгом соотнесении с Аллахом. Содержание слова «ислам» позволяет раскрыть его этимология. Инфинитив islām (как и форма его причастия muslim) происходит от глагола aslama – «полностью посвятить себя». Таким образом для последователей Моххамеда религия означает полное посвящения себя Аллаху, послушание, подчинение и доверие (3). Ситуация еще более усложняется, когда мы входим на территорию верований африканских народов (4) или пытаемся ухватить сущность “Бога” в буддизме (5).

Со временем стали звучать голоса о том, что все существующие определения религии – «евроцентричны». Они противопоставляли христианство всем другим религиям. Так, открытых в XV столетии индейцев первоначально вообще считали не религиозными. Все их обряды были объявлены язычеством и осуждены. Эта дихотомия была нарушена тогда, когда исследователи получили больше конкретных и достоверных знаний о религии так называемых первобытных племен и китайцев (XVIII в.), о религии древних египтян, ассирийцев и жителей Вавилона (XIX в.) и религии шумеров, которую многие считают источником ветхозаветной религии.

Были попытки сформулировать доктринальные определения религии, исходя из их вероучительных аспектов. Однако, при таком подходе возникали трудности в оценке азиатских религий, которые более сосредоточены на внутренних состояниях (переживаниях), чем на вероучительных аспектах. Ряд исследователей пытались дать определение религии, исходя из принципиальной противоположности двух сфер: священного (sacrum) и профанного (profanum) (Дюркгейм, Отто). Выяснилось, что под это определение не подпадают многие племенные религии, не признающие принципиального различия между этими двумя сферами. Существовали попытки сформулировать определение религии путем «отделения» религии от других проявлений культуры. И они потерпели неудачу, поскольку в не европейских традициях (религии Африки и Китая, ислам) граница между религией, социальной и культурной жизнью тонка и неуловима. С развитием феноменологии религии (Хайлер, Элиаде) была предпринята попытка сформулировать религию через ее сущность. Исходным был тот принцип, что эмпирический материал предоставляет достаточно сведений для того, чтобы выразить ее сущность, проявляющуюся в многочисленных феноменах религиозной жизни.

Впоследствии и этот подход подвергся критике. Основная критика была направлена против apriori принятой установки, что есть религия. И действительно, в чем состоит сущность религии? И какой из избранных элементов религиозности является сущностным? Ведь то, что является важным составляющим элементом одной религии, в другой может иметь второстепенное значение или и вовсе быть неважным. Тем не менее, на этом пути можно достичь определенного успеха в формулировке понятия «религия». Так, к примеру, признавая невозможность определить сущность религии в принципе, можно вычленить ряд сегментов, общих для многих религий. Среди них: вера в сверхприродные существа (боги); разделение на sacrum и profanum; ритуальные действия, направленные на священные предметы; освященный божеством нравственный кодекс; характерное религиозное чувство, возникающее при встрече со священным; молитва и другие формы общения с богами; особый взгляд на мир и человека в мире; существование группы и организации, связанных с этим взглядом на мир (У. Олстон).

Сложности с формулировкой сущностного определения религии привели к попыткам дать ее иное – функциональное – описание. Однако и оно подверглось критике, так как при таком подходе всегда существует ряд функций, которые не позволяют отличить религиозные явления от не религиозных (так называемые «светские религии», напр., марксизм).

Несмотря на указанные трудности в определении самой религии, мы все же можем выделить ряд пунктов, который являются существенными для любой религии.

2. Субъект и объект религии
а. Человек как субъект религии
Религия — это личностная связь человека и Бога. Человек — партнер диалога (личность — разумная и свободная; осознает свою бренность). Если человек считает, что в состоянии исполнить свою жизнь сам, не ища ее обоснования вне себя, то такой человек не может быть религиозным. Поэтому, по сути, не являются религиозными системы, типа трансцендентальной медитации, дианетики или семинары Экхарта, предлагающие человеку «путь самореализации», основанный на раскрытии внутреннего потенциала человека.

б. Объект религиозной веры

Бог как первостепенный объект религии.
То. что специфично для объекта религии — его трансцендентность. О религии можно говорить лишь тогда, когда человек встречается с Силою или Сущностью, превосходящей его и окружающий его чувственный мир. Это — абсолютно иное качество бытия. Карл Ясперс писал: „Если бы мир был всем, то не было бы трансценденции. Трансценденция превосходит мир, она ‘над’ всем миром и ‘до’ него и называется Богом” (6).

Это не значит, что трансценденция лишена каких-либо связей с этим миром. Если бы бытие трансцендентной сущности рассматривать в категориях ее трансцендентности, то не возможен был бы никакой религиозный контакт с этой Сущностью. Она была бы бесконечно далека от человека, мира и истории. (Таков Бог деистов. Деизм часто называют „чистейшей формой атеизма”). Но Бог не только трансцендентен, но и имманентен миру.

Эта Сущность проявляет себя различным образом в мире и истории. Человек открывает Бога различными путями: рационального познания, опыт окружающего нас мира, распознание Божественного Откровения.

Важна сопутствующая человеку на протяжении всей его истории убежденность в реальном существовании Бога. Бог — это высшая ценность. Религия — это жизнь высшей ценностью. (Прагматики признавали ценность религии, но только как средства достижения других ценностей). Высшая ценность в религии определяется как святость (или на языке религиоведения и феноменологии религии — sacrum). Это всеобщее убеждение религиозных людей. Святость не только качество Божества, но — и, пожалуй. в первую очередь, — и само Божество. его суть. Поэтому, в частности, предмет религиозной веры определяется не в категориях бытия, сущности, как в философии, но как конечная цель человека. Святость является такой ценностью, которая интегрирует в себе все другие ценности: истины, красоты, добра, любви. полноты, счастья, жизни и т.д.

Перед лицом святости грешный, бренный и ограниченный человек переживает страх и трепет и одновременно влечение к святости и осознание возможности свершения (mysterium tremendum et fascinosum). Не-святой человек, грешник видит шанс своего освобождения и исполнения в Боге, в Святом.
Святость воспринимается как личностная ценность. Некоторые исследователи говорят о том, что даже в буддизме Божество имеет личностный характер.

Второстепенный объект религии. Второстепенный объект религиозной веры составляют истины о существовании духовных сущностей, сотворения мира и человека, а также религиозно-нравственных принципов поведения, благодаря чему — при помощи благодати — можно спастись.
Вера в существование духов существует практически в каждой религии.
Истины о сотворении мира и человека выражены в священных книгах и мифах, являющихся богословской интерпретацией событий протоистории, выражающих истину только об акте Божественного творения, а не о его способе.
Наконец, в каждой религии существует целая система истин веры, относящихся к правилам поведения человека, который, исполняя их, совершает волю Бога и может обрети спасение. Этот набор истин и правил, нормирующих человеческую жизнь, касается отношения человека к Богу (культ, ритуалы, обычаи), миру и другому человеку.

3. Основные религиозные идеи
Содержание религиозных верований связано с определенными идеями, характерными для религии и свойственными каждой из них. Такими идеями являются: идея Бога, творение, откровение, вера, грех, спасение, чудо.

а. Сотворение
Идея сотворения предполагает веру в предвечного и всемогущего Бога, Который актом Своей воли сотворил реальность. Эта идея общая всем религиям, хотя способы описания этого творения (космогония) могут быть различными. Человек сотворен в результате особого вмешательство Бога. Он отличен от всего живущего. Мир для него — эпифания Бога. Рассматриваемый в категориях творения мир является средством постижения Бога и первым этапом Божиего Откровения, дающего человеку возможность войти в отношения со своим Творцом.

б. Откровение
Все религии ссылаются на конкретное откровение. Бог может открываться либо непосредствено вступая в историю мира и человека, являя ему Свой спасительный план и призывая человека к диалогу, либо являя Свою спасающую волю через пророков и учителей. Обобщая, скажем, что чаще всего Бог являет Себя через разного рода знаки, которые необходимо прочитать и сынтерпретировать, чтобы дать Ему ответ в вере.
Инициатором Откровения всегда является Бог. Он Сам выходит навстречу человеку, чтобы пригласить человека к участию вЕго вечной жизни, где человек обретает свою полноту.
Содержанием Откровения является Бог, являющий Самого Себя, а также мир и человек. В свете Откровения человек является не только как партнер диалога с Богом, но и как чадо Божие, одаренное уже в зачатке Божией жизнью. В нем явлено человеческое достоинство и величие, а также хрупкость и несовершенство человека. В Откровении мир явлен как творческое дело Бога, данный человеку, а не как враждебная ему реальность. Мир следует понимать как Божий дар, усовершенствовать и преображать его. Наконец, в свете Откровения можно познать цель и смысл всего сущего, главным образом человека.

в. Вера
Религия является живой связью человека с Богом. Чтобы быть человеком религиозным недостаточно быть убежденным в существовании Бог; необходим элемент веры, упования, доверия Богу.

г. Грех
Во всех религиях существует осознание зла и греха, совершаемого человеком. Принципы нравственного поведения происходят от Высшего Существа и потому они считаются богооткровенными и выражением воли Бога. Иногда нравственные принципы поведения человека срастаются с предписаниями из сферы индивидуальной и социальной жизни человека, политическими и гигиеническими принципами, выросшими часто из естественной необходимости и чисто практических нужд. Не всегда легко отделить одни от других. Поэтому могут возникать искажения самих религиозных норм жизни.
Преступление богооткровенных норм поведения называется грехом. Грех — это зло, причененное самому человеку, так как отдаляет человека от спасения. Но человек может покаяться. В различных религиях существуют различные покаянные практики и ритуалы, направленные на обретение прощения у Высшей Сущности и примирения с Богом (покаянные молитвы и жертвы, ритуальные омовения, публичное выражение сокрушения, покаянные церемонии).

д. Спасение
Каждая религия имеет идею спасения, хотя она и может пониматься по-разному (часто очень примитивно — как продолжение земной жизни). Некоторые религии понимают спасение как освобождение от материальных, физических и нравственных страданий. Окончательное спасение может восприниматься также как соединение с Божеством и непрекращающемся счастьем в иной, трансцендентной реальности. С идеей спасения связана идея вечной жизни.
е. Чудо
Понятие чуда также известно различным религиям. Чаще всего под этим понятием сокрыто ожидание сверхъестественного вмешательства Бога в опасностях и трудных ситуациях, в которых находится человек или социальная группа. Существует убеждение, что Бог может творить чудеса непосредственно либо через избранных людей.
Чудо в религиях представляется как милостивое вмешательство Бога направленное ко благу человека — как правило благу в этой жизни, хотя в высокоразвитом религиозном сознании чудо понимается как Божественное вмешательство ради спасения человека.
Мотивационная функция чуда во многих религиях часто считается не второстепенной, но первостепенной.
* * *
Таковы основные религиозные идеи. Это не значит, что религиозная сфера ограничивается только ими. В нее входят и иные идеи, составляющие специфику той или иной религии. Вышеперечисленные идеи — некая «ось», общая для всех религий; без этих идей нельзя говорить о собственно религии.

Заключение
Мы видели, что в современной науке и религиозной практике сложились различные подходы к факту религиозного плюрализма. Вслед за А. Бронком можно повторить, что сегодня «не существует ни одной философской или богословской теории, дающей адекватное истолкование многообразия и сложности религиозных явлений (религий), типов религиозного опыта и основных религиозных идей, описанных феноменологией религии»(7) . Как и все другие термины, любые определения религии не являются ни исчерпывающими, ни ложными сами по себе. Их значение состоит в том, чтобы по возможности наиболее четко определить предмет религиоведческих и богословских исследований. Появились даже такие исследователи (У. Смит), которые декларируют необходимость вообще отказаться от употребления слова «религия», заменив его другими терминами, такими как «вера» или «коммулированная традиция». Смит заявляет: «Религия не существует, существуют религии», существуют конкретные воззрения и поступки людей, называемые религиозными. В качестве обоснования своей позиции он утверждает, что слово «религия» не отражает адекватно интенциональности религиозного сознания и не отражает реального состояния конкретных религий. Не отказываясь от понятия «религия», мы все же положительно оцениваем интуицию этого автора. Потому что, как справедливо отметил, немецкий исследователь У. Бернер, благодаря данному подходу сегодня интенсивно формируются новые подходы к изучению религии, позволяющие как открыть новые точки зрения на саму реальность религии, так и открывающие новые перспективы межрелигиозному диалогу и богословию религий(8).

Примечания:
1. H. Waldenfels. Chrystus a religie. Kraków: WAM 2004, 27-28. Оригинальное издание: Christus und die Religionen. Verlag Friedrich Pustet 2002.
2. Далее приводится краткое обобщение исследования определения религии, данное А. Бронком в его книге A. Bronk. Podstawy nauk o religii. Lublin TN KUL 2003, s. 103-127 и У. Бернером в: Leksykon religii. Red. H. Waldenfels. Warszawa: Verbinum 1997, 392-393. (Оригинальное издание: Lexikon der Religionen. Verlag Herder Freiburg im Breisgau 1987).
3. См. G. Lanczkowski. Wprwadzenie do religioznawstwa. Warszawa: Verbinum 1986, 31-33. Оригинальное издание: Einfünrung in die Religionswissenschaft. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft 1980.
4. См., например, H. Zimoń. Afrykańskie wartości duchowe i religijne jako podstawa dialogu międzyreligijnego // Dialog międzyreligijny. Red. H. Zimoń. Lublin: TN KUL 2004, 159-183; ср. В. Єленський. Нове і старе в релігіях Африки // Людина і світ, червень 1999, 43-46.
5. L. Fic. Dialog chrześcijaństwa z buddyzmem // Dialog międzyreligijnyRed. H. Zimoń. Lublin: TN KUL2004, s. 209-258, особенно 244—253.
6. Цит. по M. Rusecki. Istota i geneza religii. Warszawa 1989, s. 59.
7. Bronk. Podstawy nauk o religii, s. 307.
8. Berner. Religia // Leksykon religii, 393.

Но однажды, совершая длительный и трудный переезд по Ближнему Востоку, юноша попал в аварию, которая повлекла за собой временную утрату зрения. Вследствие этого он пережил духовное откровение, которое в корне изменило его жизнь. Прошлое предстало перед ним в абсолютно ином свете, а будущее казалось туманным и безграничным. После некоторого времени уединения, он, со свойственной ему горячностью, решил поведать миру отрывшуюся ему истину. Для этого ему необходима была кафедра, с которой он был бы услышан властителями дум. Молодой человек отправился в путешествие по Европе. Теплым осенним днем он приехал в крупный торговый, культурный и университетский город. Здесь для него был организован ряд встреч в местном университете, а затем он выступил в популярном телевизионном talk-show. Но его идеи показались жителям города смешными (настолько они резонировали со всем знакомым и важным для них), а сам молодой человек – комичным неудачником. Потерпев полное фиаско, он с позором бежал…

Так, или приблизительно так, могло бы выглядеть сегодня начало апостольского пути приземистого еврейского юноши Саула, который вошел в историю как Павел из Тарса. Провал его публичного выступления перед греческими мудрецами на афинском ареопаге не сломил его. Он стал не концом, но началом дела всей его жизни. Павел переосмыслил способы публичной коммуникации с новым для него миром языческой цивилизации. Результатом этой работы стала миссия Павла, покорившая Евангелию практически весь цивилизованный языческий мир и сделавшая его подлинным «властителем умов», «лидером общественного мнения».

На протяжении двух тысячелетий своего существования Церковь не раз стояла перед вызовами мира, ища адекватный язык, на котором может говорить с ним. Проблема всегда сводилась к следующему: как, не утратив собственной идентичности, ядра евангельского провозвестия, сделать его доступным и понятным «миру» в конкретную историческую эпоху, в конкретных культурных обстоятельствах. В 1990 году один из величайших миссионеров нашего времени Римский Папа Иоанн Павел II написал энциклику «Спасительная миссия» (Redemptoris missio), в которой, в частности, обратился к опыту миссионерской работы Апостола Павла. По мысли римского понтифика в современном мире Церковь вновь и вновь выходит на «ареопаги», с которых должна заявить о себе. Такими «ареопагами» являются мир политики и науки, культуры и экономики, образования и здравоохранения. Однако «первый ареопаг современности — это мир коммуникации», — писал Иоанн Павел II. Потому что «средства социальной коммуникации стали для многих людей основным инструментом информации и воспитания», наставником в личной, семейной и социальной жизни, а также создателем «новой культуры». В этой ситуации, считал Иоанн Павел II, Церковь должна не только уметь использовать средства массовой информации (СМИ) для евангельской проповеди. Перед ней стоит более трудная и важная задача: интегрировать Благую Весть в новую коммуникационную культуру, несмотря на всю сложность проблемы. Она порождается не одним новым содержанием, а и новыми способами коммуникации и новыми языками, новой техникой и новыми психологическими подходами.

По данным различных социологических опросов, проводимых в последние годы, Церковь и СМИ неизменно возглавляют первые ряды рейтингов доверия украинских граждан. Это означает, что они обладают колоссальным общественным влиянием. Если мы обратимся к истории последнего столетия, то обнаружим, что «внутри» всех социально-политических перемен находится религия. Вместе с тем присутствие религиозной проблематики в средствах массовой информации неадекватно влиянию религии на общество. Масс-медиа освещают жизнь мира политики, культуры, туризма, здорового питания, подглядывают в замочную скважину за олигархами. Но темы религиозной жизни остаются маргинальными для многих СМИ. Почему? Причин тому несколько, но все они сводятся к тому что, по образному выражению российского журналиста Александра Морозова, религия – «плохой товар». «Плохой» как с точки зрения потребительских интересов массовой публики, так и с точки зрения политикума, который пытается контролировать (в том числе и через подконтрольные себе СМИ) политические стратегии.

Почему религия плохо «продается»?

Во-первых, она не умещается в формат СМИ. Форматы большинства популярных телепередач даже не предполагают возможности участия в них представителей религиозных организаций. Помнится, несколько лет назад я был приглашен как богослов к участию в программе Анны Безулык «Я так думаю». Как мне сказали, передача посвящена суевериям, а я должен выступить в роли эксперта. В студии я оказался единственным представителем Церкви. Гостями студии были колдуны, целители и несколько лекарей-экстрасенсов, который сходу стали выяснять кто из них главнее. Страсти быстро накалились. Я уверен, что госпожа Безулык была счастлива, шоу удалось. Но чтобы высказать свою точку зрения, мне следовало бы перебивать и перекрикивать все это собрание. О вере так не говорят: все-таки форма должна гармонировать с содержанием!

Во-вторых, религия «работает» с большими ассоциативными рядами, а СМИ – с «предметами» массового одноразового потребления. Донести до зрителя (читателя, слушателя) полноту религиозного содержания зачастую не представляется возможным или крайне сложно. «Метафизическое ядро» религии находится в «мертвой зоне» медиа-пространства.

Для меня хрестоматийным примером, иллюстрирующим оба эти положения, стала передача «Шустер live» от 3 ноября 2008 года http://www.telekritika.ua/media-continent/textpolitprog/2008-11-04/41727. Гостями студии были предстоятель Украинской Греко-Католической Церкви Любомир Кардинал Гузар, раввин Киева и Украины Яков Дов Блайх и главный муфтий Украины Шейх Ахмед Тамим. Неловкость в студии чувствовалась от начала до конца эфира. Заметно было, что Шустер, сделавший своей «фишкой» достаточно непосредственное общение с политиками, в таком собрании чувствовал себя сконфужено. Напомню, что передача проходила в рамках Социальной недели, организованной УГКЦ и была посвящена теме солидарности. Однако основная нить содержания была утеряна ведущим в первые минуты эфира. Вопросы «хроникеров-летописцев» Евгения Киселева, Ирены Карпы, Мустафы Найема и Петра Маги все время «проваливались» в сферу банальности. То Карпа пыталась добиться у шейха Ахмед Тамима «правды» о месте женщины в исламе. То Киселев уходил в сферы скандала и отпускал комментарии в стиле: «Где его святейшеству (Патриарху РПЦ – А. Д.), у него там другие (проблемы), там надо водкой, табаком приторговывать, там масса многих других вещей». А традиционные для передачи рубрики «Zаппинг» и «Хочу Обаму» со Светланой Вольновой и вовсе выглядели фарсом. Справедливости ради, следует сказать, что и представители религий оказались не в состоянии перехватить инициативу у ведущего и его команды. В риторической схватке они в какой-то момент потеряли «наступальный» темп и уже до конца передачи «оборонялись», лишь время от времени «совершая вылазки» на территорию оппонентов. Быть может, для большей эффективности религиозным организациям нужно «выводить» в эфир не священнослужителей, а мирян. В глазах мирского формата СМИ религиозное «послание» мирян может быть скорее воспринято миром.

Довольно часто представители светских СМИ не имеют понятия, как работать с религиозными организациями. Они не понимают, что это за потенциал и как его использовать. А пути сотрудничества существуют. В Украине есть яркие, нестандартно мыслящие священнослужители. Можно привлекать их к ведению рубрик в светских журналах. Например, издающийся в Киеве «Католический вестник» регулярно печатает обзоры фильмов авторства отца Андрея Белята. Их отличает неординарный подход к просмотру фильмов, умение найти духовную составляющую даже, казалось бы, в слишком «светских» фильмах и дар передать это простым и ясным языком. Уверен, что страничка такого автора пользовалась бы успехом в любом «толстом» журнале. Выходя навстречу вызовам «желтого» медиа-мира, серьезные издания могут найти в лице Церкви надежных союзников. «Желтые» СМИ закладывают соответствующую антропологию – представление об адресате, как о машине получения наслаждения. Серьезные издания видят своего читателя думающим, деятельным и ответственным человеком. В Украине существует несколько значимых христианских учебных заведений, формирующих христианскую и гуманитарную элиту страны: Украинский католический университет, Международный христианский университет и другие. Здесь преподают люди, получившие образование в лучших ВУЗах Украины, Европы и США. Это историки, философы, экономисты, политологи. Эти специалисты, несущие в себе «метафизическое ядро» веры, способны дать грамотный анализ существующих проблем, вскрыть духовную составляющую нынешних проблем, озвучить пути выхода из них. Безусловно, они могут отличаться от существующих трендов, а, возможно, для многих оказаться неприятными. Но неприятными не значит неприемлемыми. Не стоит бояться, что это снизит рейтинги издания. Серьезные, глобальные темы привлекают читателя. На самом деле люди хотят слышать (и сегодня как никогда готовы услышать) «трудную правду» о себе и своем обществе: иначе Церкви не лидировали бы в рейтингах доверия украинцев. Быть может, в таком сотрудничестве один из продуктивных путей выхода из морального, политического и экономического хаоса, в котором мы погрязли.

А пока журналисты в большинстве своем реагируют либо на скандальные истории, либо дают стандартные, более-менее клишированные сюжеты на религиозные праздники, или ищут комментария религиозных деятелей на злободневные вопросы социальной и политической жизни. Я умалчиваю о конфессиональной ангажированности целого ряда редакций. Я не говорю уже о том, что уровень подготовки многих журналистов в сфере религиозных вопросов в большинстве случаев оставляет желать лучшего. Если в спортивные комментаторы берут людей сведущих в спорте, то и религиозные проблемы должны, по аналогии, комментировать люди сведующие в религии. А так бывает далеко не всегда.

Со стороны религиозных организаций мы видим ту же проблему: многие религиозные деятели не понимают специфики работы средств массовой коммуникации, и видят СМИ как продолжение церковной кафедры. Они пытаются проповедовать с телеэкрана, абсолютно не отдавая себе отчета в том, что через минуту их уже никто не слушает. Священнослужители привыкли говорить долго. Телевидение этого «не любит». Для телевидения нужны краткие и ясные месседжи. Понятно, что если представитель Церкви говорит долго, журналист его речь «нарежет». Я часто был свидетелем того, как священники жаловались, что их мысль исказили. Искусству «говорить на камеру» нужно учиться. Помню свое впечатление от общения с архиепископом Игорем Исиченко. Для фильма нам нужно было отснять ряд интервью. Мы приехали к архиепископу Игорю. Он спросил: «Сколько времени я могу говорить? Сколько нужно текста?» — «Одна минута». –«Хорошо. Дайте мне подумать». Он отошел, сосредоточился и через две минуты стал перед камерой. Когда он закончил говорить, мы посмотрели на часы: владыка говорил 59 секунд! Я был поражен таким профессионализмом. Пример из Польши. В 90-е годы Католическая Церковь Польши подвергалась нападкам ряда СМИ. Слова иерархов перекручивались, искажались. Конференция епископов Польши приняла решение, что официальную точку зрения Церкви будет озвучивать епископ Тадеуш Перонек — секретарь Конференции епископов. Владыка Перонек научился всегда начинать с самого главного и говорить коротко. Тем самым он добился, что его всегда точно цитировали и никогда не могли «нарезать». Нужно сказать, что и журналисты любили его за краткость и ясность мысли, а также за уважение к их работе и понимание специфики СМИ.

К сожалению, таких людей в украинском религиозном пространстве крайне мало. Я не часто встречал людей Церкви (хотя они, безусловно, есть), кто с вниманием и уважением относился бы к работе журналистов. Когда к СМИ относились бы не как к орудию пропаганды, а как к равному самостоятельному партнеру. Когда же это понимание и уважение было, то и сотрудничество Церкви со СМИ складывалось продуктивно и к обоюдной пользе.

В обществе сегодня существует мощный запрос на темы экзистенциального характера. У церквей Украины есть чем ответить на это запрос. Нужно лишь научиться это делать. Нужно уходить от стандартов и клише, чтобы быть услышанным. Следует уходить от церковной «елейности», сладостности. Нужно уходить от герметичного «корпоративного» языка, а смелее говорить языком, понятным современному человеку. Помню, как весной (на Пасху) на одном из одесских телеканалов несколько православных священнослужителей участвовали в праздничной передаче. Они поздравляли одесситов и говорили правильные, но банальные вещи (нужно помнить: что естественно в храме, абсолютно иначе смотрится с экрана). Среди всех присутствующих был один священник, кто говорил о том, что он одесситов хотел бы поздравить, но не может. Потому что это не их праздник. Потому что они не знают, что празднуют. Потому что Воскресший Господь не вошел в их жизнь. Потому что обрядовые символы для них важнее перемены собственной жизни, изменения отношений со своими близкими. Все находившиеся в доме тут же уселись у телевизора. Этому священнику если и не удалось донести до зрителя «метафизическое ядро» христианства, то, по крайней мере, удалось четко обозначить его наличие. А это уже много!

Если религия плохо «продается», значит ли это, что она не может «продаваться» (да простят мне священнослужители это «кощунство»)? Нет, не значит. Она может продаваться и очень выгодно. Необходимо искать форматы, в которых приносят эту прибыль. На память приходят два проекта, в которых мне довелось участвовать лично. Один – проект религиозной странички в журнале «Профиль-Украина» (времен Дмитрия Быкова и Константина Дорошенко). Этот раздел на равных условиях предоставлял всем религиозным организациям возможность размещать такие материалы, какие они считали необходимым. Второй – проект «Город мира», выходивший в эфир канала «Новая Одесса» и радио «Гармония мира». На тот момент (9 лет тому назад) уникальность проекта состояла в том, что, будучи религиозным по содержанию, он был максимально адаптирован под запросы светского зрителя/слушателя. Мини-проповеди логично «накладывались» на интересные интервью со значимыми в городе людьми. Это позволяло, сохраняя светскую форму, выстраивать необходимые длинные ассоциативные ряды.

Чтобы религиозный товар «продавался», он должен быть соответствующим образом упакован. Существуют очень удачные примеры. Из новых телевизионных проектов таким, пожалуй, является проект «Антивирус для детей» производства Сlara Studio.Я знаю большую любовь священнослужителей комментировать что-либо с телеэкранов. Возможно, двадцать лет назад это была единственно оправданная форма присутствия религии в медиа-пространстве. Но сегодня, думаю, церкви должны выводить в медиа-пространство новых игроков. Мне кажется, была бы большая польза, если бы сегодня комментарии от церквей (пусть они не официальные) давали миряне. Священник пользуется у нас в обществе большим уважением, но часто то, что он говорит, воспринимается как его «работа». Он говорит потому, что «так надо». Он как бы отделен от мира. Но в церквях есть много прекрасных людей: бизнесменов, учителей, врачей и т.п., — которые живут верой в миру и могут не менее убедительно (а порой и более!) высказаться о том, как они реализуют свою веру в повседневной жизни.

Людям Церкви необходимо смело овладевать новыми способами коммуникации и новыми языками, чтобы их благовестие было услышано и было понято нашим поспешным и оцифрованным миром. На «ареопагах» мира политики и науки, культуры и экономики, образования и здравоохранения люди ждут слова веры: живого, свежего и убедительного. Отмалчиваться нельзя. Для Церкви пришло время вернуться на Ареопаг.

Александр Доброер. Возвращение на ареопаг // Телекритика. – 2009. – №9. – С. 22-25.