Taki właśnie obrazek przyszedł mi na myśl kiedy zasiadłem do pisania o rezultacie wizyty Patriarchy Cyryla na Ukrainie. Zwierzchnik Rosyjskiej Cerkwi Prawosławnej przebywał z oficjalną wizytą na Ukrainie od 20 do 28 lipca bieżącego roku. Przypuszczam, że niektórych takie porównanie może zdziwić. Bezsprzecznie, między oficerem rosyjskich sił zbrojnych, a zwierzchnikiem największej na świecie Prawosławnej Cerkwi można znaleźć o wiele więcej różnic niż podobieństw. Jednak jest coś, co łączy wspomniany wcześniej przyjazd na daczę oficera DOW z pielgrzymką po Ukrainie Patriarchy Cyryla, który z uporem maniaka rozwijał drogą jego sercu ideę „rosyjskiego świata” – wspólną Rosjanom, Ukraińcom, Białorusinom, Mołdawianom i Kazachom. Być może z punktu widzenia Rosji jawi się ona jako przekonująca i podniosła, lecz na Ukrainie przez większość społeczeństwa postrzegana jest jako absurd.

Przypomnijmy, że idea „rosyjskiego świata”, u podstaw której leży prawosławie, kultura i język rosyjski oraz pamięć historyczna została sformułowana przez Cyryla w 2009 roku na III Zgromadzeniu Fundacji Russkij Mir.

W tym miejscu widać niespójność patriarszej idei. Po pierwsze Prawosławie na Ukrainie ma u swych źródeł kilka tradycji. Oprócz kanonicznej Ukraińskiej Prawosławnej Cerkwi (УПЦ) – pozostającej w jedności z Moskiewskim Patriarchatem, istnieje jeszcze kilka, tak zwanych, niekanonicznych: Ukraińska Prawosławna Cerkiew Patriarchatu Kijowskiego (УПЦ КП), Ukraiński Autokefaliczny Kościół Prawosławny (УАПЦ), a także wspólnoty niezależne. Choć nie są one uznawane za członków wspólnoty prawosławnej to istnieją legalnie. Według badań socjologicznych przeprowadzonych przez Ukrainian Socjology Service, około 30% ankietowanych stwierdziło, że są członkami Ukraińskiej Cerkwi Prawosławnej (Patriarchatu Kijowskiego). [Szerzej o skomplikowanej sytuacji Prawosławia na Ukrainie i w Rosji - w tekście Witalija Portnikowa]

Jeśli mowa o języku rosyjskim, to bez wątpienia należy zaznaczyć, że Ukraina jest dziś krajem dwujęzycznym. Jednakże z każdym rokiem (w tym także na rdzennie rosyjskojęzycznym wschodzie i południu) przybywa osób porozumiewających się w języku ukraińskim. I na dzień dzisiejszy przerastają oni liczebnością rosyjskojęzycznych. Dane te potwierdzone są również badaniami socjologicznymi.

Wreszcie, trzeba zaznaczyć, że wspomniana wcześniej „pamięć historyczna” i poglądy dotyczące dalszego rozwoju historii większości Ukraińców różnią się od poglądów prezentowanych przez Rosjan. Jest na to wiele dowodów.

W czasie swojej wizyty Patriarcha podjął próbę uspójnienia idei „rosyjskiego świata”. Pierwszym problemem, z jakim przyszło mu się zmierzyć, była jedność prawosławia na Ukrainie. Patriarcha dużo mówił o rozłamie Cerkwi. Jednak ton wypowiedzi miał charakter raczej publicystyczny niż praktyczno-duszpasterski. Duchowny mówił o różnicach między kanoniczną Cerkwią a „rozłamowcami” (dobitne przeciwstawiał „my” – „oni”): „Kiedy wznosimy modlitwę ku Bogu nasze oczy zaczynają błyszczeć, a w nasze serce wstępuje radość. Dlatego, że Bóg jest z nami. Tysiące wiernych kieruje swój wzrok ku Panu. Dzięki sile Jego miłości i łaski przeobraża się nawet w sposób zewnętrzny. Ale znamy także inne wielotysięczne zebrania, gdzie ludzie przychodzą, ponieważ odczuwają jakiś wewnętrzny ból, brak wewnętrznego spokoju lub konflikt ze światem zewnętrznym. W ich oczach można zobaczyć złość, a z ich ust płyną słowa pełne nienawiści” – przemawiał Najświętszy Patriarcha Cyryla podczas liturgii w Soborze Przemienienia Pańskiego w Dniepropietrowsku. „Trzeba zaznaczyć, iż wszelki rozłam cerkwi oznacza stworzenie takiej wspólnoty, której członkowie nie mają w oczach radości i miłości, a ich twarze przepełnione są raczej złością” – wyjaśnia Cyryl. Skąd pojawiło się teologiczne kryterium, według którego Patriarcha określa czyje oczy są źródłem światła a czyje wyrażają zło, pozostaje niejasnym. Takie epatowanie obrazami ma utwierdzać w przekonaniu, że odszczepieńcy kościoła cerkiewnego są dziećmi Diabła („złość jest ukłonem w stronę Diabła, nie Boga”).

Przypomnijmy, że w czasie swojej wizyty pasterskiej na Ukrainie w roku 2001 papież Jan Paweł II mówił o jedności chrześcijan, a także o konieczności manifestowania swojej wiary i przywiązania do Chrystusa w czasach nieludzkich reżimów totalitarnych. Patriarcha Cyryl, który również wiele mówił o jedności chrześcijan, nie dał impulsu do jej poszukiwania, ani nie wskazał jej „nowego modelu”, w zamian za to wspomniał o owocnym dialogu, jaki prowadzi z duchownymi islamu oraz o sukcesach prawosławnej Cerkwi w „stworzeniu podstaw dla troski o współczesny świat”. O współpracy między prawosławnymi i katolikami (których na Ukrainie jest około 8 milionów!), oprócz kilku ogólnych fraz dotyczących współpracy na forum ONZ, UE i Rady Europy, a także kilku pochlebnych słów skierowanych pod adresem Benedykta XVI, nie wspomniano.

Byłoby rzeczą zbędną mówić o problemie języka. Patriarcha konsekwentnie ignoruje fakt istnienia języka ukraińskiego jako takiego. Zeszłoroczne doniesienia massmediów, jakoby Patriarcha podjął się próby nauki języka ukraińskiego, okazały się pustosłowiem.

Odrębnie należy zastanowić się nad trzecim filarem „rosyjskiego świata”, a mianowicie „pamięcią historyczną i poglądami dotyczącymi dalszego rozwoju historii”, gdyż właśnie w tym punkcie najbardziej widać niespójność i sztuczność ideologicznego tworu. Ten punkt uległ także największej modyfikacji w porównaniu z poprzednią wizytą Patriarchy. Know-how było szczególnie widoczne już podczas orędzia w Odessie i rozwijane podczas kolejnych wystąpień Cyryla w Dniepropietrowsku i Kijowie, dotyczących idei „chrztu kijowskiego”.

Jest to jak gdyby szczególna, ukraińska, odmiana idei „rosyjskiego świata”. W zasadzie idea „chrztu kijowskiego” jest kalką nawoływań Jana Pawła II do jedności, który mówił, że chrzest kijowski stał się „matką chrześcijaństwa narodów słowiańskich całej Europy wschodniej”. Patriarcha Cyryl zaznacza, że chrzest kijowski jest początkiem narodu „świętej Rusi” (Rusi Kijowskiej), który jakoby istnieje do tej pory. Podczas spotkania z wiernymi w Odessie Patriarcha nauczał: „Odessa to miasto wielokulturowe, w którym przeplatają się różne wyznania. Jednak przy całym swoim bogactwie kulturowym Odessa mocno czerpie z rosyjskiej tradycji Rusi Kijowskiej”. Pozostaje zagadką to, w jaki sposób do „tradycji Rusi Kijowskiej” odwoływać się może miasto, które wyrosło na ruinach kultury tureckiej dopiero nieco ponad 200 lat temu, a w początkach swojego istnienia największy wpływ na jego historię miał nie kto inny, jak europejczycy (pierwszym burmistrzem Odessy był książę Richelieu, ponadto z historią Odessy związani są także Hiszpan José de Ribas – zdobywca tureckiej twierdzy na ruinach której powstało miasto i Alexandre de Langeron – generał gubernator „Nowego Świata”); miasto, w którym pierwszą szkołą wyższą było jezuickie liceum znajdujące się pod pieczą przeora Nikola; miasto, które „podarowało” światu ideologa syjonizmu – Władimira Żabotyńskiego i słynnego pianistę, syna luterańskiego organisty – Światosława Richtera. Odwoływanie się Cyryla z takim uporem do Rusi Kijowskiej miało unaocznić przejście od chrztu kijowskiego do Prawosławia jako „elementu wspornego”, „podstawy bytu”. Tylko poprzez takie ujęcie tej kwestii można wyciągnąć wnioski, że „źródła Odessy wypływają z wielkiej tradycji Rusi Kijowskiej” – „duchownej tradycji Prawosławia”.

Czy 6 milionów grekokatolików i 14 milionów stronników Patriarchatu Kijowskiego są spadkobiercami chrztu kijowskiego? Z punktu widzenia Patriarchatu: nie! Jaki będzie zatem ich los? Jedynym wyjściem jest powrót na łono kanonicznego Prawosławia. Jak przekonuje Patriarcha Cyryl, Ukraina jest przecież kanonicznym terytorium Patriarchatu Moskiewskiego. Nawiasem mówiąc, termin „terytorium kanoniczne” w takim rozumieniu został rozpowszechniony w mediach na przełomie lat 80. i 90. właśnie przez Cyryla, który wówczas sprawował funkcję przewodniczącego Wydziału Zewnętrznych Stosunków Kościelnych Rosyjskiej Cerkwi Prawosławnej. Tym terminem w dawnej Cerkwi określano kierowanie się zasadą, iż jedno miasto (kanoniczne terytorium) posiada tylko jednego biskupa. Straciła ona na swoim znaczeniu we współczesnym świecie, gdzie obok siebie funkcjonuje kilka odłamów Cerkwi, a każdej z nich przewodzi inny biskup. Jednakże pozbawiony teologicznego sensu termin stał się trafną konstrukcją ideologiczną i na stałe wszedł w użycie w retoryce cerkiewnej, dziennikarstwie i polityce.

Spośród mitologemów, mających na celu umacniać „rosyjski świat”, Patriarcha często posługiwał się takimi zwrotami jak „naród Rusi Kijowskiej”, „naród południa Świętej Rusi”. Takie formy słowne, choć pozbawione konkretnych podstaw historycznych, są sugestywne i silnie oddziaływają.

Nie obeszło się także bez prowokacyjnych oświadczeń. W odeskim Soborze Patriarcha Cyryl prosił, ażeby Bóg błogosławił tej świątyni, całej eparchii odeskiej i nowej Rusi. Jak powszechnie wiadomo, dzielnicy administracyjnej o takiej nazwie na Ukrainie nie ma. Termin „nowa Ruś” [Noworossja], którym określano ziemie w południowej części Ukrainy, właściwy był nomenklaturze czasów imperialnej Rosji. Nie wiadomo dlaczego Patriarcha będąc na Ukrainie nie nazywa jej „południowymi ziemiami świętego Imperium Bizantyjskiego” (kniaź Władimir przyjął chrzest z Konstantynopola).

Przypomnijmy także, że oficjalnym powodem odwołania z Rosji w roku 2003 katolickiego biskupa Irkucka – Jerzego Mazura, było nadanie mu tytułu biskupa Prefektury Karafuto (tak nazywała się w I połowie XX wieku kontrolowana przez Japonię południowa część Sachalina). Posługując się takimi określeniami Patriarcha podejmuje duże ryzyko! Dla porównania można sobie wyobrazić jak daleko idące zmiany musiałyby zostać wprowadzone przez władze rosyjskie gdyby na przykład arcybiskup Wiednia kardynał Schönborn podczas wizyty w Kaliningradzie wypowiedział słowa: „Niech Bóg błogosławi tej świątyni, miastu i całym Prusom Wschodnim!”

Wszelako wizycie Patriarchy na Ukrainę towarzyszyło kilka znamiennych deklaracji. Jak oznajmił rzecznik prasowy odeskiej eparchii Ukraińskiej Cerkwi Prawosławnej, ojciec Siergiej Liebiediew Patriarcha Cyryl będzie odwiedzał rezydencję w Odessie. Owa rezydencja to letnia dacza Patriarchów Aleksego I i Pimena, którzy często odwiedzali czarnomorski kurort, rzecz jasna bez wcześniejszej zapowiedzi. Wątpliwym jest, aby Cyryl spędzał w Odessie wiele czasu. Nowoczesna dacza, która zadziwia nowinkami technicznymi, z trudem spełnia wygórowane oczekiwania cerkiewnego monarchy. Poza tym zarządzanie cerkwią wymaga ciągłej obecności duchownego w Moskwie. Stworzenie w Odessie rezydencji jest zapewne uwarunkowane ideologiczne, jest przemyślanym posunięciem, mającym na celu oznaczenie terytorium Patriarchatu Moskiewskiego i umocnienie jego granic na Ukrainie, którą uważa on za swoje „kanoniczne terytorium”. Jak poinformował zastępca przewodniczącego Wydziału ds. Zewnętrznych Kontaktów Kościelnych – Nikołaj Bałaszow, podobną rolę odgrywają częste w ostatnich czasach wizyty Patriarchy na Ukrainie.

Należy zauważyć, że ogólny wydźwięk wypowiedzi tegorocznej pielgrzymki Patriarchy Cyryla był bardziej stonowany. O ile wcześniej w sposób zdecydowany piętnowano rozłam Cerkwi, a niekiedy nawet dały się poznać imperatorskie zapędy monarchy, o tyle podczas ostatniej wizyty straciły one na swej sile. Fakt ten został odnotowany przez wielu ukraińskich obserwatorów życia publicznego. Równocześnie, każdy dzień wizyty przybliżał Cyryla do dawnego tonu wypowiedzi, co w ostatecznym rozrachunku odbiło się na ogólnej ocenie wizyty.

Bezsprzecznie Patriarcha Cyryl powinien odwiedzać wiernych na Ukrainie, ilekroć tylko uzna to za konieczność. Jednak dla wzrastania wiernych w świętości i prawdzie, załagodzenia nastrojów konfliktowych i zapobieżenia cerkiewnemu rozłamowi, jako głowa Cerkwi Prawosławnej, Cyryl powinien z pokorą przyznać, że Ukraina dawno już nie jest częścią „rosyjskiego świata”.

Aleksander Dobroyer

Tłumaczenie z języka rosyjskiego Zofia Dobrzańska
Zdjęcie: Max Skrypka

KulturaEnter Nr25 sierpen 2010 rosyjski-swiat-patriarchy-cyryla

Этот образ пришел мне на ум, когда я начал подводить основные итоги патриаршего визита в Украину, состоявшегося 20-28 июля текущего года. Возможно, кого-то удивит такое сравнение. Безусловно, между офицером российских Вооруженных сил и предстоятелем самой большой православной Церкви в мире гораздо более различий, чем сходства. Сходство рождается исключительно в одной лишь детали, когда Патриарх развивает идею дорогого его сердцу «Русского мира», общего для русских, украинцев, белорусов, молдован, казахов. Не стану спорить, вполне возможно, что из России она выглядит убедительно и пафосно. Но в Украине большинством она воспринимается как некая нелепость и анахронизм.

Напомним, что идея «Русского мира» была сформулирована Патриархом Кириллом в 2009 году на «Третьей Ассамблее Русского мира». Основополагающими концептами «русского мира» являются православие, русский язык, культура и, наконец, историческая память и общие взгляды на историческое развитие.

Но вот тут-то и начинаются «нестыковки». Православие в Украине представлено несколькими деноминациями. Помимо канонической УПЦ (в единстве с Московским патриархатом – УПЦ МП), существует еще несколько так называемых неканонических православных Церквей: Украинская Православная Церковь Киевского патриархата (УПЦ КП), Украинская Автокефальная Православная Церковь (УАПЦ), не присоединившиеся к Русской Православной Церкви общины «зарубежников». Хотя они и не признаны официальной «православной полнотой», но, тем не менее, существуют вполне легально и насчитывают, согласно данным авторитетного Киевского международного института социологии, около 30 % населения Украины против 25 % приверженцев Московского патриархата.

Если говорить о русском языке, то, несомненно, следует признать, что сегодня Украина является де факто двуязычной страной. Однако с каждым годом в Украине (в том числе на Востоке и Юге – традиционно русскоязычных) возрастает количество украиноязычных людей, сознательно выбравших украинский язык как основной. И их сегодня больше, чем русскоязычных. Эти данные также подтверждают социологические исследования.

Наконец, «историческая память» и «взгляды на историческое развитие» большинства украинцев отличаются от соответствующих памяти и взглядов россиян. И тому сегодня также масса подтверждений.

На протяжении своего визита Патриарх пытался «снять» эти нестыковки. Первая проблема – проблема церковного единства в Украине (в России оно незыблемо благодаря роли государства). Патриарх много говорил о церковном расколе. Однако риторика его была, скорее, публицистической, чем богословской; попытки сказать церковную проповедь на тему евангельского чтения моментально срывались на политическую или, как сам Кирилл выражается, «историософскую» тематику. Так, говоря о различии «канонической Церкви» от «раскольников» (противопоставление «мы — они» было красной нитью визита), Патриарх произнес такие слова: «Но почему же, когда мы предстоим Богу, начинают иначе светиться наши глаза? Почему же радостно и тепло на сердце? Да потому, что Бог с нами. И тысячная община людей, устремляя свой взор ко Господу, даже внешне преображается силой Его любви и силой Его благодати. Но мы знаем и другие многотысячные собрания людей, куда люди приходят, потому что у них боль, несогласие или какой-то внутренний разлад с окружающим миром. Мы знаем, какой злобой светятся глаза, какой ненавистью они горят, как вздыбливается все человеческое существо» (Слово Патриарха Кирилла за Божественной литургией у стен Спасо-Преображенского собора в Днепропетровске). И далее: «Мы говорим только о том, что всякое разделение Церкви — это создание такой общины, в которой нет радости и любви в глазах, а лица искажены злобой». Где тот богословский критерий, по которому Патриарх определяет, чьи глаза источают свет, а чьи светятся злобой, – неясно. Ведь кому-то и в его глазах чудится отнюдь не любовь… Напомним, что визит Патраирха вызвал протест у ряда национальных сил. Подобное обращение с образами позволяет Патриарху утверждать, что раскольники – дети диавола («там, где злоба, там поклонение не Богу, а Диаволу»).

Напомним, что во время своего пастырского визита в Украину в 2001 году Папа Иоанн Павел II говорил о единстве христиан через Новомученников, через тех, кто засвидетельствовал свою веру и верность Христу среди нечеловеческих тоталитарных режимов. Патриарх Кирилл много говорил о единстве, но так и не дал какого-то нового импульса к поиску этого единства, не предложил «новой модели». Он даже рассказал об успешном диалоге с исламом, успехах в «создании платформы для совместной озабоченности относительно того, что происходит в современном мире». Но о сотрудничестве с католиками в Украине (а их тут около 8 миллионов!) не было сказано ничего, кроме нескольких общих фраз о сотрудничестве с Ватиканом на форумах ООН, ЕС, Совета Европы и нескольких личных комплиментов в адрес Бенедикта XVI.

Говорить о проблеме языка в рамках «русского мира» излишне. Патриарх игнорирует существование украинского языка как такового. Прошлогодние заявления его пресс-службы о том, что Патриарх выучит украинский, оказались не более, чем словами.

Отдельно стоит остановиться на третьем столпе «Русского мира» — «исторической памяти и общих взглядах на историческое развитие». Именно в этом пункте наиболее четко прослеживается несуразность, искусственность этой идеологической конструкции, как она видится с Украины. И именно этот пункт наиболее модифицирован Патриархом по сравнению с его прошлогодним визитом в Украину. «Ноу-хау» состоит в озвученной сначала в одесской Опере и постепенно развиваемой впоследствии в Днепропетровске и Киеве идее «единой Киевской купели». Это как бы особое, украинское преломление идеи «Русского мира». В принципе, идея «Киевской купели» стала своего рода «римейком» того, что говорил тот же Иоанн Павел Второй. Но понтифик констатировал, что Киевская купель стала «матерью христианства славянских народов Восточной Европы». Патриарх же говорил о Киевской купели как начале некоего особого народа «Святой Руси» (Киевской Руси), который якобы существует и до сих пор. На встрече с одесской общественностью Патриарх Кирилл заявил: «Одесса — многокультурный город, и здесь представлены различные конфессии, но, вместе с тем, стержневая основа Одессы при всей ее многокультурности черпает свои силы и опирается на мощный культурный слой, уходящий в русскую старину, Киевскую Русь». Остается загадкой, каким образом опирается на «русскую старину, Киевскую Русь» город, возникший чуть более двухсот лет тому назад на развалинах турецкой крепости и управляемый в начале своего существования европейскими менеджерами (де Рибас, Ришелье, Ланжерон); город, где первым значимым учебным заведением был иезуитский лицей, возглавляемый аббатом Николем; город, даровавший миру идеолога мирового сионизма Владимира Жаботинского и известного пианиста, сына лютеранского органиста, Святослава Рихтера? Однако Патриарху обращение к Киевской Руси необходимо для того, чтобы сделать умозрительный переход от «Киевской купели» к русскому православию как «несущей конструкции» и «базисной основе общего бытия». Только благодаря такой подмене понятий можно утверждать, что «Одесса имеет опору в великой традиции Киевской Руси» — «духовной традиции Православия».

Являются ли наследниками «Киевской купели» шесть миллионов греко-католиков и четырнадцать миллионов сторонников Киевского патриархата? С точки зрения Кирилла – нет! Что делать с ними? Выход один – вернуть в лоно «канонического православия». Ведь Украина – «каноническая территория» Московского патриархата. По крайней мере, Патриарх убежден в этом. Кстати, термин «каноническая территория» в его нынешнем понимании был запущен в информационное пространство на рубеже 80-90 гг. прошлого столетия именно нынешним Патриархом, возглавлявшим тогда Отдел внешних церковных сношений РПЦ МП. Разработан же он был одним из сотрудников Отдела, ныне «опальным». Термин этот в древней Церкви означал следование правилу: в одном городе — один епископ. Этот принцип утратил свой смысл в современном мире, где существует множество Церквей, параллельно с глобализацией произошла децентрализация церковной власти, а значит — сразу несколько епископов могут находиться в одном городе. Однако, лишенный богословского смысла, термин этот оказался удачным идеологическим конструктом, прочно вошедшим в церковный, журналистский и политический обиход.

Среди мифологем, призванных утверждать «Русский мир», Патриарх часто использовал такие понятия, как «народ Киевской Руси», «народ юга Святой Руси». Это словесные формы, лишенные сегодня конкретного исторического содержания, но весьма суггестивные и оказывающие мощное идеологическое воздействие. Не обошлось и без несколько провокативных, как нам кажется, заявлений. В одесском Свято-Успенском соборе Патриарх сказал: «Пусть благословение Божие пребывает над этим святым храмом, над Одесской епархией и всей Новороссией». Как известно, административной единицы с таким названием в Украине нет. Так назывались южноукраинские земли в российской имперской номенклатуре. Почему-то Вселенский Патриарх, приезжая в Украину, не называет ее «северными землями Священной Византийской империи» (а крещение князь Владимир принял все же от Константинополя, и Киевская митрополия стала частью Вселенского патриархата). Напомним также, что формальным поводом к высылке в 2003 году из России католического епископа Иркутска Ежи Мазура было прибавление к его имени титула епископа префектуры Карафуто (как называлась в первой половине ХХ века контролируемая Японцами южная часть Сахалина). В этом смысле Патриарх также провоцирует украинские власти! Ну как должны были бы отреагировать власти России, если бы, к примеру, архиепископ Вены кардинал Шенборн, посещая Калининград, произнес в церкви такие слова: «Пусть благословение Божие пребывает над этим святым храмом, над Кенигсбергом и всей Восточной Пруссией»?

К визиту Патриарха в Украину было сделано несколько важных заявлений. В частности, пресс-секретарь Одесской епархии УПЦ МП о. Сергий Лебедев заявил, что Патриарх решил обустроить в Одессе свою резиденцию. «Резиденцией» названа летняя дача Патриархов Алексия I и Пимена, приезды которых на черноморский курорт, разумеется, проходили незаметно, по правилам того времени. Вряд ли, конечно, Патриарх Кирилл будет проводить в Одессе много времени. Даже оборудованная по последнему слову техники дача едва ли сможет стать достойной его величия резиденцией. Да и управление Церковью требует личного присутствия Патриарха в Москве. Создание в Одессе «резиденции» — это, скорее, идеологический, чем практический шаг, который сводится к «маркировке» территории Московского патриархата, укреплению его рубежей на украинской земле, которую Московский патриархат считает своей «канонической территорией». Подобной же цели призваны служить частые визиты Патриарха в Украину, как сообщил об этом заместитель руководителя Отдела внешних церковных связей Московского патриархата о. Николай Балашов.

Необходимо отметить, что в целом тональность риторики Патриарха в этом году по сравнению с его прошлогодним визитом в Украину годом стала более спокойной. Если ранее в его словах звучали решительные призывы немедленно покончить с церковным расколом, а также были слышны откровенные имперские нотки, то в этот раз они были затушеваны. Многие украинские аналитики позитивно отметили этот факт. Но с каждым днем визита риторика Патриарха становилась все жестче, что, в конечном итоге, отразилось на общем восприятии визита.

Патриарх Кирилл имеет несомненное право приезжать к своим верующим в Украину, когда посчитает необходимым. Этого в Украине никто не оспаривает. Но для возрастания верных УПЦ МП в святости и праведности, для прекращения «гражданских нестроений» и для исцеления церковных расколов, о которых столько говорил предстоятель Московской патриархии, ему необходимо смиренно признать, что Украина давно уже не является частью несуществующей империи.

Александр Доброер для «Портала-Credo.Ru»

В городе Де Рибаса и Ришелье, Жаботинского и Шалом-Алейхема, Кирилл говорил о руководящей роли православия в жизни Одессы: «В Одессе cуществуют многие культуры, но стержневая основа Одессы, при всей ее многокультурности, является той самой основой, которая черпает свои силы и которая опирается на мощный культурный слой, уходящий в русскую старину, в Киевскую Русь. Предполагает ли такое человеческое общежитие некие базисные основы бытия? Предполагает ли наличие некой несущей конструкции в этом многонациональном фундаменте? Я глубоко убежден, что предполагает. Что любое многообразие должно опираться на какой-то общий фундамент, на некую общую конструкцию, которая поддерживала бы жизнь многих людей, имеющих разные взгляды и разные убеждения. Но если мы говорим, что Одесса имеет опору в традиции Киевской Руси, то что мы имеем в виду? Мы имеем в виду то, что определяло облик жизни нашего народа на протяжении столетий. Мы имеем в виду, конечно, духовную традицию, традицию православия. Вот мне кажется, что православие и является этой несущей конструкцией».

Все, довольно продолжительное, выступление Патриарха вращалось вокруг этой мысли. Патриарх затронул также вопрос присутствия Церкви в публичной сфере. Употребляя массу социологических, психологических и политологических терминов, вопросов собственно богословских или хотя бы религиозно-философских оратор не касался. Он предложил своеобразную классификацию «социальных искушений», которые стоят перед современным обществом. На одном полюсе искушений находится, по его мнению, радикальный национализм (и тут Патриарх, не называя имен, в гротескной форме изложил некоторые болезненные для украинского общества проблемы, суть которых сводится к «стремлению построить благополучие своей нации за счет других»). Противоположным полюсом оказалось желание построить секулярное общество, загнав религию в «гетто», в пространство частной жизни человека (хотя непонятно, почему националист не может быть сторонником секулярного общества). Из слов Кирилла следовало, что главным законом «нашей нации» (российской, украинской?…) является Закон Божий, без исполнения которого наступит социальный кризис и государство распадется. Значительное место он уделил критике «воинствующего секуляризма» Запада, особенно возмутившись запретом Рождественских елок в одном из английских городов, что, по его мнению, чревато запретом крестов на храмах, «а мы это уже проходили».

После монолога общественность получила возможность задать Патриарху вопросы – острых, правда, среди них не было. Не успел председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда объявить о вопросах со сцены, как у микрофона в центре зала уже выстроилась общественность. Руководил ею пресс-секретарь Одесской епархии УПЦ МП отец Сергий Лебедев.
«Общественность» в самых изысканных формах благодарила Патриарха за визит и задавала правильные вопросы о роли Интернета в жизни Церкви, о значении искусства и юмора, о влиянии Церкви на преодоление нравственного кризиса в обществе. Когда одна из присутствующих в зале женщин попыталась задать Патриарху вопрос прямо из зала, ее перебили и отправили к микрофону. Случайным образом именно перед ней и был задан последний вопрос подготовленной заранее девушкой. Из-за «плотного графика Его Святейшества» другие желающие задать вопросы не смогли.

Александр Доброер для «Портала-Credo.Ru» 23 июля 2010

Фото с сайта: pda.patriarchia.ru

Прямо из аэропорта Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил Свято-Успенский кафедральный собор. Здесь поклонился главной святыне храма — Касперовской чудотворной иконе Пресвятой Богородицы и прочел перед ней молитву.

Затем предстоятель РПЦ отправился в Успенский мужской монастырь. Здесь в новом соборе Патриарх Кирилл встретился с верующими и братией. Обратившись к ним с краткой речью, Патриарх сказал: «Здесь, в этой обители, на протяжении долгих лет совершался монашеский подвиг. Это особый подвиг, в центре которого — стяжание Святого Духа, борьба человека с самим собой — со своими грехами, со страстями, с расслабляющим влиянием человеческих эмоций и слабостей. Через такое внутреннее делание монах возрастает, приближается к Богу. В том и сила монастырей, в том и смысл монашеского бытия, что в обители осуществляется жизнь по закону Божию. Конечно, не каждый в полной мере способен следовать этому закону: и монахи совершают грехи, и в их жизни бывают слабости и падения, но самое главное, что отличает жизнь монаха, — это преданность Господу, это следование Его воле через обет послушания, это стремление сохранять чистоту, это молитва и воздержание. И через этот подвиг сила монашеского действия распространяется на весь мир».

В среду Патриарх освятил восстановленный Спасо-Преображенский собор. Предстоятель РПЦ предложил собравшимся задуматься над тем, почему стоявший на этом месте храм был разрушен три четверти века тому назад. «Почему все это произошло, почему труды благочестивых предков, возводивших эти стены с любовью, были попраны злой человеческой волей и злобой? Какой сокрытый смысл таится в этой трагической истории?». Отвечая на этот вопрос, Патриарх сказал, что прообразом разрушенного храма являются скрижали Моисея. Он разбил их тогда, когда народ Израиля отказался от своего Бога и своего вождя, а свое упование стал возлагать на золотого тельца. «Сегодня мы радуемся восстановлению храма. Но если мы забудем историю ветхую, если мы забудем историю сравнительно недавнюю, через которую прошел и наш народ, впавший в богоотступничество, то мы вновь повторим ту же самую ошибку. Но в нынешних условиях последствия могут быть еще страшнее. Ибо сегодня все народы пришли в соприкосновение. Мир становится единой семьей. И богоотступничество в масштабах всего человеческого рода означает конец человеческой истории. Люди без Бога не способны жить и выживать. Они способны достичь неких успехов, которые им возбуждают воображение, развивают гордыню, еще более высвобождают дух человека из под Божией власти. Но как следствие всего этого — исторические и личные трагедии, нравственная деградация и общественное умопомешательство».

Однако, у визита есть и «оборотная» сторона. Уже накануне приезда Патриарха в Украину звучали голоса о том, что Патриарх едет в Украину, чтобы продвигать идею «русского мира». И его первые шаги по одесской земле дают основания полагать, что у Патриарха есть и эти намерения. Они последовательно проявляются в риторике Патриарха. В одесском аэропорту Патриарх заявил, что посещает «епархии и приходы Московского Патриархата, Русской Православной Церкви». Как известно, в Украине нет Русской Православной Церкви, а есть Украинская Православная Церковь, пребывающая в единстве с Московским Патриархатом. Подобная «оговорка» для столь значимого иерарха и дипломата, каким является Кирилл, весьма знаменательна. Она корреспондирует с одной из фундаментальных идеологем концепта «русского мира», согласно которой РПЦ является связующим звеном этого мира.

Следующий пример, который указывает на продвижение Патриархом идеи «русского мира», является проповедь на освящение Спасо-Преображенского собора. Говоря о истории богоотступничества и покаяния, Патриарх говорил о «нашем народе» в единственном числе. Для него, фактически, не существует различия между россиянами, украинцами, молдаванами — все они часть «русского мира».

Все перечисленное скорее легкое вступление. Основная светская составляющая визита Патриарха намечена на четверг — встреча с одесской общественностью в одесском Оперном театре. Там следует ожидать более развернутого изложения концепта «русского мира», чем это было сделано в первые сутки визита Патриарха Кирилла на землю Одессы.

Александр Доброер для портала Мост-Одесса 22 июля 2010