Важно, чтобы возникающие в различных локальных Церквах многочисленные формы молитвы, в том числе и новые, никогда не затмили ее подлинной природы, личной и общинной. Эти указания адресованы в первую очередь епископам, которые должны сделать их предметом своей пастырской заботы в доверенных им Церквах, чтобы благодаря им весь Народ Божий — священники, иноки и миряне, — с новым рвением призывали в молитве Отца через Духа Господа нашего Иисуса Христа.

Скачать книгу можно здесь Послание епископам Католической Церкви о некоторых аспектах христианской медитации

Но есть и другой тип людей: всю жизнь они стремятся оставаться незаметными, предаваясь посту и молитве, а в результате дела их живут и приносят плод в столетиях. О таком человеке сказано, что «дело, которое он строил, устоит», а сам он получит награду у Господа (1 Кор 3, 14). Таким был святой Бенедикт Нурсийский (480-547). Об этом монахе, чья деятельность фактически определила облик Европы, нам известно очень немного. Единственным источником сведений о нем являются «Диалоги» Папы Григория Великого, которые отчасти носят односторонний, житийный характер. Достоверно известно, что он родился в знатной семье, получил прекрасное образование, затем избрал путь отшельничества. В возрасте около 50 лет он обосновался со своими учениками на горе Кассино, где основал знаменитый монастырь Монте Кассино, для которого и написал свое «Правило».

Правило святого Бенедикта – самый влиятельный документ в истории западного монашества. Несмотря на существование других монашеских уставов, оно принято на Западе как основное правило монашеской жизни. Святой Бенедикт обладал поразительным даром: он объединил существенные элементы различных источников так, что в результате его Правило, неизменно продолжая монашеские традиции, способствовало адаптации монашества к нуждам времени. Он смягчил строгость требований к монахам, существовавшую на Востоке, и уделил больше внимания духовному труду. Два фактора способствовали тому, что бенедиктинцы оказали решающее значение на характер развития европейской цивилизации: административно-экономическая самодостаточность каждого аббатства и отсутствие в Правилах строго определенного вида работы, которая являлась основной обязанностью монашествующего. Всякий, соответственно своим способностям и силам, работал на поле, занимался каким-нибудь ремеслом или переписывал книги. Девизом ордена стали слова «Ora et labora» («Молись и работай»), его символами: крест, книга и плуг. Монахи св. Бенедикта расчищали леса, обращали пустыни в пашни, способствовали развитию сельского хозяйства и ремесленничества. Они организовывали ярмарки, определяющие развитие международных торговых связей, строили гостиницы. Почти при каждом монастыре существовал госпиталь и больницы, где получали помощь и лечение все страждущие.

Деятельность бенедиктинцев оказывается настолько продуктивной, что уже в VI веке «монах» и «бенедиктинец» стали синонимами. Под влиянием бенедиктинцев сформировался каролингский ренессанс. В бенедиктинских школах наряду с богословием изучали творения античных авторов, чьи произведения дошли до нас благодаря бенедиктинским переписчикам. Монахи-бенедиктинцы работали как миссионеры и перенесли христианство в Северную Европу. Из действовавших при монастырях школах вышли практически все ученые раннего Средневековья. В значительной степени под влиянием бенедиктинцев формировалось схоластическое богословие. Бенедиктинские библиотеки были крупнейшими в Европе. Во многих монастырях велись хроники, представляющие собой ценные источники по социально-политической истории (напр. монахи аббатства Сен-Дени до XVI века были официальными летописцами Французского королевства). Бенедиктинцы оказали большое влияние на развитие архитектуры, а их способ застроек с рациональной планировкой стал в последующем образцом для градостроительства. В Новое время в бенедиктинских монастырях развивались исторические науки, география, лингвистика, закладывались основы дипломатии. Уже в наше время монахи этого ордена стали инициаторами литургической реформы в Католической Церкви. Бенедектинцы внесли значительный вклад в изучение и издание средневековых текстов, а также в исследование Библии и переводе ее на многие национальные языки. Всемирную известность получили экуменический центр в аббатстве Шевтонь (Бельгия), где совместно проживают монахи византийской и латинской традиции, а также бенедиктинская школа живописи в аббатстве Бёрон (Германия).

Даже не зная фактографии жизни Бенедикта, по плодам основанного им дела мы с потрясением можем познать гений и величие этого святого (ср. Мф 7, 20). Без Бенедикта и основанной им монашеской семьи Европа сегодня имела бы абсолютно иной, незнакомый и чуждый нам облик. Именно поэтому Папа Павел VI провозгласил в 1964 году святого Бенедикта небесным покровителем континента.

Наша современная жизнь стремительна. Она требует от нас многих усилий и трудов. И мы не боимся работать, мы работаем день и ночь, многие из нас превращаются в трудоголиков. Но почему же наши труды так часто остаются пустоцветом-однодневкой? Почему не приносят плода? Почему не радуют нас?

Спросите об этом монаха с Монте Кассино. Его секрет прост: «… работай», но – прежде – «молись».
На фото: Святой Бенедикт на витраже XVI века в аббатстве Сан Бенедетто По (Северная Италия), именуемого Монте-Кассино Севера. (Фото Александра Доброера).

Виновником столь красочных фантазий одесского ребенка, как и многих его взрослых соотечественников, является святой Лука. Только этот евангелист разделяет в своем Евангелии Христово Воскресение и Вознесение. В древней Церкви не существовало традиции видимого Вознесения Христа. Смерть, Воскресение и Вознесение («восседание одесную Отца») воспринималось как единая тайна перехода (Пасхи) от смерти к прославленной жизни в Боге. Только в IV столетии праздник вознесения стал праздноваться самостоятельно.

Если Вы возьмете в руки Вашу домашнюю Библию, то легко обнаружите, что о Вознесении ничего не сказано у Матфея и Иоанна, а Марк скупо сообщает, что после «беседования с учениками» Господь «вознесся на небо и воссел одесную Бога» (Мк 16, 19). Современные экзегеты считают эти слова поздней вставкой, относящейся ко II веку. И только Лука дает «описание» Вознесения: «И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо» (Лк 24, 51) «и облако взяло Его из вида их» (Деян 1, 9). По мнению библеистов именно этот Евангелист более других проявляет интерес к телесному и, так сказать, наглядному аспекту Воскресения. И если в Евангелии, написанном ок. 70 года, Вознесение совершается в день Воскресения, то уже в Деяних Апостолов, написанных тем же Лукой 10 или 20 лет спустя, между Воскресением и Вознесением проходит 40 дней Здесь автор обращается к священному библейскому числу 40: 40 лет Израиль ходил по пустыне, 40 дней Иисус постился в пустыне и т.п.

В описании Вознесения Лука использует известный литературный прием «восхищения» героя. Еврейская Библия повествует нам о взятии в небо Еноха и Илии. Подобный прием мы находим и у античных авторов, когда речь идет о «вознесении» Геракла, Эмпедокла, Рома или Александра Великого. Он использовался для того, чтобы «убрать» героя с земли. Регулярным элементом этого литературного приема является облако, скрывающее героя. Облако означает знак Божиего присутствия и вместе с тем невозможность приблизится к Нему.
Зачем Лука использует этот прием? Описание Вознесения Господня открывает перед нами важность христианской миссии в мире. С того момента, когда Учитель сокрыт от них, ученики становятся Апостолами (т.е. посланцами). Божие Ангелы говорят им: «что вы стоите и смотрите на небо?» (Деян 1, 11). Смысл этих слов прост и недвусмыслен: вместо бездейственного ожидания необходима миссионерская работа в мире. Христиане призваны благовествовать Христа распятого и Воскресшего «аж до края земли», пока во Втором и славном Своем Пришествии Он не «придет таким же образом, как … видели Его восходящим на небо». Своим повествованием о Вознесении Лука словно хочет сказать нам: Господне Воскресение верно поняли и приняли те, кто идет в мир, неся людям свидетельство об Иисусе Христе.

Лука использует этот прием также для того, чтобы донести эллинам, для которых он пишет свое Евангелие, (а, возможно и нам, детям цивилизации комиксов) в понятных им и нам образных категориях «без-образную” истину о утверждении Божиего Мессии «одесную Отца». Мы не должны оставаться в плену наивных представлений, основанных на архаичном образе мира. Мы призваны за фасадом литературной формы прочесть смысл этой богооткровенной истины. Об этом очень метко сказал Папа Бенедикт XVI в проповеди по случаю своего вступления на Римскую кафедру 7 мая 2005 года: «О чем нам хочет поведать Праздник Вознесения Господня? Не о том, что Господь ушел куда-то далеко от людей и от мира. Вознесение Христа – это не полет в космос к самым отдаленным звездам, потому что в сущности звезды созданы из тех же физических элементов, что и земля. Вознесение Христа означает, что Он более не принадлежит миру тления и смерти, ограничивающей нашу жизнь. Вознесение означает, что Он полностью принадлежит Богу. (…) через Христа человеческое существо было введено в саму жизнь Бога. (…) Он близок каждому из нас, навеки. Каждый из нас может обращаться к Нему на «ты»; каждый может позвать Его. Господь всегда находится на расстоянии голоса».

Современники святой Терезы считали, что святость — это нечто недостижимое для большинства людей, что достичь ее можно только благодаря чему-то необыкновеному и исключительному. Они не представляли себе, что можно достичь святости без абсолютного отказа от мира, без многочасового пребывания на молитве, без мистических переживаний, без педантичного исполнения своих обязанностей, без строгих постов и других умервщлений.

Первоначально Тереза принимала такой образ святости. Но поскольку она была очень наблюдательна, то очень быстро пришла к выводу, что что можно достичь совершенства путем всевозможных изысканных духовных упражнений без обретения внутренней духовной свободы; можно уничижаться, лежа перед Богом крестом и препоручая Ему различные интенции, но по-настоящему веря лишь в собственные свои силы; можно придерживаться какого-то закона, но так никогда и не полюбит его, как любят личность, например Иисуса Христа.

Здесь мне приходит на мысль предупреждение одного из отцов-пустынников: „Дьявол ни ест, ни пьет и не женится. Тем не менее этот формальный аскет так и остается дьяволом”. Но подлинный аскетизм не имеет ничего общего с морализмом. Противоположностью греха является не добродетель, но исполненная любви вера в Бога, которая высвобождает в человеке спасительный динамизм. А Бог со Своей стороны даже самую обыденную жизнь преображает в святую.

В одном из своих писем Тереза написала: „Когда я читаю некоторые духовные трактаты, где совершенство представленно через призму всевозможных препятствий, абстрактных понятий, я тут же чувствую усталость. Я закрываю такую книжку, которая довела меня до головной боли и бесплодности сердца, и открываю Священное Писание. Тогда все для меня становится ясным; каждое слово открывает перед моим сердцем безграничные горизонты и совершенство кажется мне чем-то очень простым”.

Читая Священное Писание святая Тереза открыла, что Бог любит людей несовершенных: бесчестных мытарей, падших женщин, больных — всех без исключения. Он относится к ним с терпением и пониманием. Он ищет их даже тогда, когда они, пристыженные или напуганные совершенным грехом, пытаются скрыться от Него.

Согласно Терезе, то, что наиболее привлекает Бога в человеке, это наша слабость и беспомощность. Поэтому в своем дневнике она записала: „Хочу остаться маленькой (в духовном смысле), хочу уменьшаться и умаляться…, не имея ничего — я все получу от Бога” Но в одном из писем, адресованных к сестре Марии, она написала: „Если бы все слабые и несовершенные души почувствовали то, что чувствует немощнейшая из них душа (Его) Терезы, то ни одна бы не устрашилась приблизится к высотам любви, поскольку Иисус не требует от них ничего грандиозного, но только принятия Его и полного предания себя Ему Самому”.

Чтобы Бог преобразил нас в святых, мы перво-наперво должны предстать перед ним такими, какие есть: слабые, нуждающиеся, бедные, без притязаний и претензий. Ибо по-настоящему можно признать Бога Богом только признавая свою абсолютную недостаточность. Только тогда наши сердца смогут открыться на Его благодать. Человек, который о себе самом слишком высокого мнения, попросту не способен к этому, потому что всегда — хоть в малой степени — расчитывает на собственные силы и пытается говорить с Богом почти как равный с равным, пытается заключать с Богом контракты…

Тереза молилась такими словами: „Можем ли мы требовать того, чтобы не пасть? И что это значит, Господи Иисусе, что я непрестанно падаю? Я вижу свою слабость и извлекаю из этого пользу для себя. Ты же видишь, чего я стою и на будущее Ты возьмешь меня на руки Свои… Если же Ты не делаешь этого, то это значит, что Тебе угодно видеть меня лежащей на земле”.

Значит нужно принять собственное несовершенство и не делать из этого проблем такого рода, что реализуя свое призвание мы далеки от данных нам образцов или доверенных нам задач. Духовная жизнь не может основываться на бухгалтерии: не следует разочаровываться, сомневаться и нервничать из-за того, что у меня больше слабостей, чем добродетелей. Анонимный мистик средневековья прекрасно выразил это такими смиренными словами: „я осел, но на спине моей везу моего Господа”.

А Тереза говорит: „Чего мне бояться того, что я не смогу унести своего креста без опыта собственной слабости? Христос упал на крестном пути трижды, а ты не хочешь упасть сто раз, если это необходимо, чтобы дать Ему доказательство твоей любви? Ведь всякий раз после падений ты поднимаешья еще более сильным, чем прежде”. Тереза призывает нас уверовать в то, что Иисус любит нас несмотря ни на что, любит безусловной и абсолютной любовью, хотя различные драматические события свидетельствуют, казалось бы, об обратном. Тереза испытала это на себе: в возрасте четырех лет потеря матери; развивающаяся немощь и смерть любимого отца, когда она была уже в монастыре; тяжелая болезнь, которая заберет ее из мира в возрасте двадцати четырех лет после долгих страданий и унижений.

Посылаемые ей Богом испытания Тереза называет „золотой шахтой, из которой необходимо добыть ценную породу”. В этих испытаниях она видит не только возможность обогащения личного опыта, но и орудие, которое может служить для спасения других людей. Она говорила: „Старайся не потерять ни одного терния, попадающегося тебе на твоем каждодневном пути, ибо благодаря каждому из них, ты можешь спасти какую-нибудь душу”.

Как мы видим, Тереза безусловно верит в величие Божией любви и в неустанное покровительство Иисуса, подающего человеку все необходимое. Это дарение неисчерпаемо. Нужно только позволить Иисусу „быть в нас тем, чем он в действительности является”. В Евангелии от святого Иоанна Тереза читала слова Иисуса: „все, что имеет Отец, есть Мое” (Ин 16,15) и чувствовала, что Иисус говорит к ней и к каждому человеку: „все, что имеет Отец, есть и твое”. Она открыла, что в крещении мы получили необходимое «maximum», становясь „детьми самого Бога” и „членами Мистического Тела Христова — Церкви”. Эта связь не прервется ни в этой, ни в будущей жизни.

Но святая тут же предупреждает нас, что существует опасность любить Иисуса только ради уделяемых им даров. Тем временем Сам Христос является благодатью. Даруя Себя нам, Он хочет, чтобы мы приняли всего Его.

Знамением Божией любви к человеку является для Терезы участие в истории спасения Матери Иисуса. И хотя она сознается, что молитва Розария является для нее трудной, но к самой Марии она относится с особым чувством. Быть может потому, что с Ее заступничеством она связывает свое исцеление в возрасте десяти лет. Кроме того, она уверена в непрестанном покровительстве Марии. В ее молитве к Пресвятой Богородице есть такие слова: „Признаюсь, что моя ситуация более благополучная, чем Твоя, Мария. У меня есть Ты, Предивная Матерь, а у Тебя нет Пречистой Девы, Которую Ты могла бы любить… Ты — Мать Иисуса, но этого Иисуса Ты отдала нам в дар… Он же, вознесеный на Кресте, дал нам Тебя в Матери. Поэтому я более богата, чем Ты: у меня есть и Ты, и Иисус”.

Окружающую ее земную реальность Тереза оценивает положительно, поскольку она насыщена Божией любовью. Святая говорит: „я не боюсь никакой пропасти, потому что я все время в руках Христа”. Тереза уверена, что по-настоящему страдает Бог, потому что безответной остается Его любовь к человеку, который не верит Ему. И если существуют люди, живущие без Бога и декларирующие — формально или практически — свой атеизм, то Бог бе человека жить не может.

Девятнадцатого июня тысяча восемьсот девяносто пятого года во время Евхаристии, совершаемой в торжество Святой Троицы, Тереза имела видение: молодая мать, а на ее руках умирающий от жажды ребенок, который не хочет пить воды, подаваемой ему матерью. Он умирает от истощения, а мать страдает. Тереза усматривала в этом образ страдающего Бога. Он одаривает человека Своей любовью, а тот, не желая принять ее, обрекает себя на смерть. Если кто-то пережил какое-то разочарование, измену или безответное чувство, то он сможет понять о чем говорит здесь святая Тереза.

Важным элементом на пути к святости, которому учит нас Тереза Младенца Иисуса, является поклонение Божиему лику, который Бог являет нам в Иисусе Христе. Маленькая святая старается всегда иметь перед глазами (в бревиарии, в закристии либо — уже во время болезни — над постелью) образ Христового лика. Она была уверена, что тем самым еще более уподобится Христу и что такое поклонение позволяет человеку, деформированному грехом, обрести первоначальную свежесть и сияние, полученное от Творца „по образу Сына Своего” (Рим 8,29). Во Христе Бог сделался Ликом, а человек познал подлинное свое лицо. Ибо человек в определенном смысле является копией Всевышнего и как каждая копия тяготеет к своему оригиналу, так и человек-образ стремиться превзойти себя, чтобы броситься в объятия Бога и там обрести успокоение своей ностальгии.

В своем дневнике Тереза сделала такую запись: „Лицо Твое — это мое единственное сокровище: я не нуждаюсь более ни в чем ином. Укрываясь в нем в минуты отдыха, я уподоблюсь Тебе, Господи Иисусе. Отметь меня Твоими Божественными чертами, исполненными сладости, и вмиг сделаюсь святой и обрету способность привлекать к Тебе сердца человеческие”.

Здесь существует явная аналогия с богословским видением христианского Востока, помещающего человека между духовностью ангелов и телесностью мира, видя в этом превосходство человека над ангелами. Ибо ангелы суть „вторичный свет”: они лишь отражают Божественный свет. Человек же преображается в свет и освещает мир, преображая ночь в день: „Вы свет миру”.

Исповедуя собственную слабость, навстречу которой выходит милосердный Бог, Тереза достигает уровень высочайшей внутренней свободы. Она взирает на окружающий ее мир чистым оком, то есть никого не осуждает и не боится людей, радуется всему миру и всем сердцем своим желает только любить и служить и всем, и вся.

Теперь она действительно чувствует себя дочерью ветра и получает от Творца крылья и глаза орла. Единственным ее желанием является безграничное служение Богу. Поэтому она отдает в Его исключительное распоряжение свой разум, свои таланты и свои физические силы. Она пишет: „Я желаю быть всем, везде и тотчас же”. Этого мало: сидеть в монастыре и размышлять о собственном спасении. Тереза желает благовествовать „всем сторонам света… вплоть до далеких островов”, „везде благовествовать имя Христа и на каждом месте воздвигнуть Его крест”. Мы знаем из Библии, что Божие имя является одним из Его атрибутов, местом богоявления, местом Его присутствия. Имя Иисус-Иешуа означает Спаситель, «Nomen est omen», В нем потенциально закодирована энергия спасения. „Имя Божиего Сына удерживает весь мир, поскольку Он в нем, а мы поклоняемся Ему в Его имени” (Ерма).

Тереза считает, что каждый человек имеет право услышать имя Иисуса и Его Евангелие, а тем самым ступить на путь спасения. И Тереза не хочет никого лишать этой возможности. Уверенная в том, что она имеет ключи к счастью, она не в силах оставаться бездейственной. Хотя она никогда не выехала на миссию, но всю свою короткую жизнь молитвой и покаянием она поддерживала миссионерское дело. В одном из писем она писала: „Я стала кармелиткой для того, чтобы спасать душу. А поскольку я не могла стать действенной миссионеркой, я сделалсь ею через молитву и покаяние”. В другом же месте мы читаем: „Я чувствую, что нашей миссией является полное самозабвение… Мы значим столь мало, но Иисус желает все же, чтобы спасение душ зависело от наших жертв, от нашей любви и он требует в жертву наши души”.

Этот духовный вклад маленькой святой в дело благовестия хорошо понял папа Пий одиннадцатый, провозглашая святую Терезу Младенца Иисуса наряду со святым Франциском Ксавери покровителями миссий.

Желая стать достойной доверия свидетельницей Христа, она мечтает о мученичестве. Вот ее слова: „Мечтою моей юности является мученичество. Мечта эта возрастала со мною в монастырских стенах”. Маленькая святая отмечает, что речь идет о мученичестве „без известности, почетов и триумфов”, но известном только Богу.
Не будучи в состоянии пролить за Христа кровь дословно, Тереза желает стать мученицей Божией любви. Она завидует мученикам веры, погибшим во время преследований в Римской империи и тем, кто будет жить в апокалиптические времена господства антихриста.

Ей не дает покоя вопрос, заданный некогда Иисусом: „Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?” (Лк 18,8). Поэтому она готова страдать ради Христа, жертвовать Ему свою боль и печаль, чтобы только вера в Бога и любовь к Нему не ослабели. Ибо если что и следует спасать в мире, то не человека, а любовь к Богу. Ведь это Он первый нас возлюбил и Его силою мы в состоянии дать положительный ответ на Его призыв.

Во время паломничества в Рим Тереза посещает Колизей и оставляет в своем дневнике такую запись: „Когда я приблизила уста к земле, обагренной кровью мученников, сердце мое забилось сильнее. Я попросила Иисуса о благодать мученичества для меня самой и почувствовала в глубине сердца, что молитва моя была услышана”.

И действительно, продолжительная и изнуряющая болезнь, которую она приняла и мужественно сносила ради Христа, стала для нее подлинным мученичеством. За несколько недель до смерти она записала такие слова: „Я никогда не предполагала, что можно так страдать. Никогда! Я могу объяснить себе это только моим горячим желанием спасти все души”.

Также общинная жизнь в монастыре была для Терезы тяжелым испытанием. Но она была глубоко убеждена, что даже малейшие умервщления и жертвы имеют свое значение в деле спасения мира. А ведь ее желанием было помогать Христу в Его искупительной миссии. Поэтому из любви к Иисусу она старается принять каждую сестру и поддерживать близкие отношения даже с теми, к кому по различным причинам испытывает антипатию. Свои жертвы в общинной жизни она называет цветами, подаренными Иисусу. Вот ее слова: „У меня нет иного способа дать Тебе доказательство моей любви, как только посыпать пред Тобою цветы, то есть не упустить ни одного случая для принесения хоть малейшей жертвы, для хоть малейшего жеста благораположенности…, делать тысячу мелких и незначительных вещей из любви к Тебе… Посыпая пред Тобой цветы, я буду петь Тебе. Даже если мне прийдется собирать их среди терний, то песнь моя будет тем звучнее и мелодичнее, чем более будет колящих меня терний”.

Тереза уверена, что в любви к Христу и ближнему нельзя ограничиться только внешними и символическими знаками внимания. Следует проявлять свою любовь конкретным образом: „Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною” (1 Ин 3,18). Она напишет: „Совершенная любовь — это не мимолетные чувства. Она основана на терпеливом отношении к недостатка других людей. Не нужно удивляться ни их слабостям, ни чрезмерной радости от практикования хотя бы мельчайших добродетелей”. Конкретным применением этого принципа в жизни Терезы было ее отношение к одной из сестер, которая молилась в часовне рядом со святой и имела привычку, которая злила Терезу: ударять кончиками ногтей по зубам. „Я хотела повернуться к ней, — пишет святая Тереза, — и посмотреть на виноватую, которая наверняка не отдавала себе отчет в своей привычке. Это был бы единственный способ призвать ее к порядку, но в глубине сердца я чувствовала, то лучше во имя Божией любви стерпеть это и не обижать сестру”.

Тереза верит, что более действенно можно влиять на людей стилем своей жизни, а не поучая их, как они должны жить. И потому она сама различными большими и малыми жертвами и отречениями дает доказательство своей любви ко всем без исключения, стараясь изменить мир к лучшему, начиная со своего монастыря.

Мы уже вспоминали о том, что такое поведение стоит ей очень дорого, и быть может поэтому любимая святая Терезы это Жанна Д’Арк, с мечом в руках водившая рыцарей в бой. Тереза пишет в ее честь стихи, сочиняет театральные сценарии и лично участвует в представлениях, играя роль этой святой, которая, к слову, столь далека от нее во времени и в культуре. Тереза обладала несомненно рыцарским духом и всегда желала сражаться и побеждать ради Христа. В своей автобиографии она написала такие слова: «Я люблю жертву и жажду креста. Благоволи призвать меня, Господи: вот я здесь, чтобы страдать”.

Такое отношение к жизни делает Терезу внутренне свободной в отношениях с другими людьми, которых она встречает в жизни. И если сперва она очень болезненно переживала факт безответной симпатии в отношениях с Марией Гонзаги — первой настоятельницей Кармеля, которую она встретила тут же по прибытии в монастырь, то уже через несколько лет она запишет в своем дневнике: „Душа моя укреплена Тем, Кого единственного желала любить. Я с радостью замечаю, что любя Его, сердце расширяется и способно оказать несравненно больше добра для своих близких, чем если бы оно ограничилось эгоистической и бесплодной любовью”.

Любовь эта как бы преодолевает монастырские стены и в форме заступнической молитвы доходит до самых печальных уголков этого мира: тюрем, исправительных колоний, приютов, детских домов, она достигает грешников, не принимающих Божией благодати. Значительная роль принадлежит в этом, несомненно, воспоминаниям об одном событии, произошедшем еще во время пребывания Терезы в родном доме. На молитве у Терезы из молитвенника выпал образок Распятого и упал под мебель так, что видна была только пробитая и кровоточащая рука Христа. В сознании Терезы тут же возникла ассоциация этой картинки с приговоренным к смерти жестоким убийцей по имени Пранцини, который даже перед лицом близкой казни отказывался принять последние таинства. Тереза тут же начала молиться в его интенции, а спустя несколько дней с удивлением прочитала в какой-то газете, что ведомый на гильотину разбойник попросил распятие, трижды поцеловал его и заплакал над совершенным преступлением.

Тереза старалась быть рядом с теми, кто оказался „на краю”, „на дне”, „потерялся”, и кто, как и она суть члены Церкви — Мистического Тела Христова. Маленькая святая стремилась духовно соединиться с ними, тобы подарить их Иисусу: „Для всех есть место у меня в сердце, а сердце мое охватывает весь мир”. Она принимает на себя их вины и просит Бога о прощении: „Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного”. Она жертвует за них свои страдания.

Можно часами присматриваться к различным аспектам жизни святой Терезы Младенца Иисуса и ее „малого пути святости”, который был вовсе не так мал. Тереза с самого начала мечтала о святости, но вместе с тем считала, что ее обретение восходит к заповеди Христа: „Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный” (Мф 5,48). Тереза напишет: „Жажда святости — это не мечта, не иллюзия; ее источник в заповеди Божией”. Она старается подражать многим святым: „Я хочу стать великой святой, но не одной, а всеми сразу”. Она знает, что они обрели святость потому, что умели быть радостными, когда трудно было сохранить терпение; они всегда находили себе какое-то занятие, даже тогда, когда сами охотно ничего не делал бы; они умели молчать, когда хотели немного поболтать; были ласковы и сердечны даже тогда, когда имели полное право повысить голос или разозлиться.

Вместе с тем Тереза отдавала себе отчет в том, что в деле святости последнее слово всегда остается за Богом. „Я питаю надежду на то, что стану великой святой, но не расчитываю на свои заслуги, а полагаю надежду в Христе, который есть Святость”. В глубине души Тереза чувствует, что все это совершает Бог, а от нас зависит только „доброе волеизъявление”. Несомненно, что такое „доброе волеизъявление” будет всегда человеку дорого стоить. Но это ни в чем не меняет сути дела. Ведь даже если человек трудится, то и так по-настоящему над святостью работает Бог.

Также каждый из нас призван к святости и стремиться к ней по-своему: по-рыцарски, стараясь решительно отринуть зло и творить добро, медленно, но систематически совершенствуя отдельные добродетели либо строго соблюдая все обязанности избранного жизненного пути. Всякий способ хорош, каждый из нас имеет свой ритм и свои выработанные методы. Я думаю, что послание и рекомендации святой Терезы Младенца Иисуса могут нам пригодиться на этом пути к святости или, по крайней мере, обогатить его новым опытом.