Выступление на Pecha Kucha Night: Changes 28 декабря 2014, Impact Hub Odessa.

- Александр, в событиях на Майдане отдельные украинские конфессии приняли непосредственное участие — молитвы на сцене Майдана, палатки, где люди могли получать духовные наставления, или просто пообщаться со священнослужителем. Была ли это допустимая грань? Может ли церковь становиться участником процесса?

Мы должны осознать следующее: Майдана никто не хотел. Он не был выгоден ни действующей на тот момент власти, ни оппозиционным силам. То, что произошло, было неожиданно и не желанно по разным причинам всем политическим силам. То, что произошло, было очень глубинным внутренним народным движением. Несомненно, коль мы говорим о церкви и принимаем эту систему координат, мы должны сказать: в этом было действие Святого Духа, который побудил людей к защите собственного достоинства.

Хочу напомнить, каким образом церковь была вовлечена в эту историю. Первоначально она вообще не занимала никакой позиции. Хотя в контексте обсуждения вопросов ассоциации с Евросоюзом, евроинтеграции — очень раскручивалась тема сексуальных меньшинств. Причем христианские церкви, которые подхватили эту тему, оказались втемную разыграны разными политическими кругами, в частности силой Виктора Медведчука «Украинский выбор».

Церковь стала участником событий на Майдане тогда, когда она открыла двери для студентов и укрыла их в стенах монастыря от атаковавших их бойцов «Беркута». С тех пор церковь сделалась субъектом этого процесса. Большинство украинских церквей заняли позицию Майдана, назовем это так. При этом важно помнить – Майдан не однороден, это определенный слоеный пирог, где были представлены различные слои общества.

кавычки

-Какие конфессии вы имеете в виду, говоря о церкви?

В первую очередь УПЦ КП и УГКЦ, которые сразу заняли ясную и четкую позицию. Римо-католики очень долго выжидали, и их заявления были очень обтекаемы. Хотя я знаю очень много римско-католических священнослужителей, которые с первых дней событий на Майдане просто поднялись и приехали туда.

Потом мы помним момент, когда вышли священники, в том числе и от Московского Патриархата, и стали на кордоне между «Беркутом» и людьми. С одной стороны, церкви оказались вовлечены в эту историю как участники. С другой стороны, церкви пытались вести диалог с властью.
Был момент, когда Янукович пригласил представителей церквей на разговор. Помню последующий комментарий Блаженнейшего Святослава Шевчука (предстоятель УГКЦ — ред.), который сказал: «Мы сказали Президенту, что он должен услышать голос народа – будем надеяться, что он нас услышит». Из мимики, тона и слов Шевчука стало понятно, что это была бесплодная встреча. Представителей церквей собрали лишь для того, чтобы объяснить «линию партии». Церковь призывала к диалогу, но для этого необходимо желание двух сторон.

кавычки

-Вы вспомнили о евроинтеграции и отношении церкви к ней. Действительно, как конфессии при своем консерватизме могут воспринимать европейские интеграционные процессы, учитывая особые взгляды на разные стороны жизни: например, на сексуальную?

Во-первых, Ассоциация с Европейским Союзом – это еще не вхождение в него. Это начало публичных процессов, когда действия власти происходят «при дневном свете», когда невозможно «передергивать карты» под столом, как в шулерской игре. Я это приветствую. Думаю, это христианская позиция. Во-вторых: мы должны понимать, что Европейский Союз сформирован на принципах христианского социального учения. Вся социал-демократия, все, кто созидали Европу – Робер Шуман, Конрад Аденауэр (председатель Европейской парламентской ассамблеи и канцлер ФРГ — ред.) — это люди, которым были близки социальные идеи церкви.

Несколько недель назад в Киеве прошла представительная международная конференция, организованная известным в мире профессором Тимоти Снайдером.

На одной из секций рассматривали вопрос — зачем Европе Украина. Там звучал следующий тезис: то, что произошло в Украине (Евромайдан — ред.), поможет Европе вернуть осознание своих истоков — откуда она пошла и во что сегодня превратилась.
Что касается позиции церквей: думаю, мы должны осознать, что живем в мире, где церковь и государство разделены. Церковь, к счастью, не может определять напрямую политические процессы, и должна оставаться нравственным авторитетом. Ее учение должно быть вдохновляющим и зовущим за собой. Если церковь способна быть пламенной, священнослужители — харизматичными, если они свято верят и влюблены в Евангелие и способны поделиться этой любовью с людьми, — тогда эта церковь убедительна в глазах мира.

Если она пытается быть организацией, которая сохраняет какое-то статус-кво и свои привилегии в этом мире, то это — проигрышный вариант. Это не значит, что церковь должна поменять основные, фундаментальные принципы нравственного учения, в том числе учения о семье. Оно остается незыблемым. Но одна из ключевых ценностей, которую христианство дало Европе – это свобода совести и свобода выбора: человек сам решает и берет ответственность за свою судьбу.

кавычки

-Главные библейские постулаты говорят о человеке без национальных либо культурных привязок. Но мы живем в национальных ареалах, соответственно церковь также существует в этом пространстве. Может и должна ли церковь иметь «национальность»?

Библия как раз говорит о конкретной нации и конкретном народе. Она была дарована этому народу и сохранилась благодаря ему. Другое дело, что Откровение, дарованное и сохраненное народом Израиля, оказалось универсальным. Особенно, когда мы говорим о миссии Христа.

В Библии говорится, что Бог сказал человеку, сотворив его – плодитесь, размножайтесь, владычествуйте и населяйте землю. Но Библия всегда мыслит очень конкретно – Бог не дал нам просто Землю, а дал нам землю, на которой мы родились, живем и за которую несем ответственность. Такова форма организации людей: мы объединяемся в нации и государства. Поэтому-то, в каком государстве мы родились и частью какого народа являемся, важно.

Конечно, мы не можем ставить с церковно-евангельской точки зрения приоритет национального над приоритетом Божьих заповедей. Нация — это не этническая общность, а представители разных этносов, проживающих на определенной территории и имеющих общий проект своего будущего. В этом смысле Церковь призвана служить неким вдохновляющим началом. Она должна откликаться на культурные коды. Все-таки украинец отличается от русского, русский от поляка, а поляк от чеха. Есть то, что называется гением народа.

В самом начале Евромайдана известный православный богослов Кирилл Говорун написал статью, в которой сказал, что церкви Украины оказались в ситуации, в которой не были до сих пор: появился третий субъект диалога. До тех пор были церковь и государство. Но теперь появился субъект — общество. И он сегодня играет более важную роль, чем собственно государство.

В этом смысле открывается новая задача, новая миссия церкви в этих новых условиях – в данном случае на территории Украины. Обойти вопросы государственного устройства, — как нам обустроить свой дом, – церковь сегодня не может. Она должна находить ответы на существующие в обществе запросы.
кавычки

-В принципе, Украину можно назвать религиозной страной. Здесь высокий процент верующих, церковь имеет высокий уровень доверия со стороны населения. Но во всем этом чувствуется некая фальшь. Вот нет ощущения, что за 23 года общество прибавило в духовном развитии (если есть такой индикатор): те же проблемы, тот же заколдованный круг… Что будет после сегодняшних событий — увидим. Вы согласны с такой оценкой?

Это как отношения мужчины и женщины. Мужчина может очень долго говорить, что он любит женщину, но если он не делает каких-то определенных знаков, не ухаживает, не дарит цветы, не ходит с ней гулять, — то его слова пусты. Когда мы говорим, что мы религиозны и являемся членами той или иной Церкви, но не молимся, не знаем священных книг, не причащаемся, не приступаем к таинствам, — тогда наша принадлежность к церкви — это только некая мировоззренческая и идеологическая, но вовсе не церковная принадлежность.

В Одессе я работал несколько лет с Институтом Горшенина, и мы проводили «замеры религиозности» горожан.

В Одессе посещает храм чаще, чем один раз в месяц, только 20% наших земляков. Примерно столько же молится ежедневно. Причащаются не реже одного раза в месяц 5%, а треть не причащалась никогда.
Это свидетельствует о том, что мы на самом деле не очень религиозное общество – в традиционном понимании. Это статистика по Одессе, но я думаю, что картина по Украине в целом похожая. Ряд социологов, религиоведов утверждают, что сегодня меняется понятие религиозности. Религия все больше играет свою роль как некое вдохновляющее начало. При этом ее институциональное значение уменьшается.

В каком-то смысле сегодня украинские церкви, их лидеры вдохновляют процессы, происходящие в обществе. Мы должны понимать: когда говорим, что религия играет значимую роль в украинском обществе – это не значит, что такую роль играет церковь того или иного патриархата, которая нам кажется церковью большинства. На самом деле сама церковная принадлежность осознается очень малой группой людей, скорее это цивилизационный выбор. В этом смысле церкви, которые заявили однозначно свою позицию по отношению к событиям Евромайдана, оказались в выигрыше.

А ведь были церкви, которые отмалчивались. К примеру, УПЦ МП, за исключением нескольких обтекаемых формулировок, сохраняла молчание. В Одессе она вообще хранила полное молчание.
Это печально. 25 мая митрополит УПЦ МП Онуфрий был в Москве на именинах патриарха Кирилла и благодарил его за то, что в это трудное время Патриарх близко к сердцу воспринимал все происходящее в Украине. Для меня было странно, почему владыка Онуфрий сам ранее не говорил, что он переживал происходящее. В этом смысле мы видим дистанцированность церкви. Подобную дистанцию сохраняют и ряд других религиозных организаций. Просто здесь она наиболее четко выражена.

кавычки

-Можно перечислять политические, экономические, социальные, культурные причины того, что произошло за последние 6 месяцев в нашей стране и в Одессе. Но остановимся на церкви. Есть ли ее «заслуга» в этом?

Повторю, церкви оказались в ситуации, которая для них не знакома. Моя коллега, журналист Алена Калугина в разгар протестов в Киеве написала у себя в Facebook: «Майдан научил нас двум очень важным вещам: верующих научил петь гимн Украины, неверующих – молиться». В этом образе заключен смысл того, что вообще происходило. Церковь осознала некую свою ответственность за землю, людей. Гражданское общество обратило внимание, что созидать можно только тогда, когда мы поднимаем планку и ориентируемся на какие-то фундаментальные ценности, которые во все времена были важны для людей.

За годы независимости украинские церкви не смогли сформировать здоровых отношений с гражданским сообществом. Они больше ориентировались на диалог с властью, пытались добиться выгод от нее.
Ряд политиков и чиновников ассоциируют себя с той или иной религиозной организацией. Нередко нравственный уровень этих людей очень низок. Понятно, что церковь не может нести полную ответственность за каждого, но если ее прихожанин известный человек, если он «на виду» — ответственность церкви в этом случае особая.

Где взяться нравственным политикам? Где взяться лидеру, о котором так много говорят сегодня? Часто звучат голоса, что в Украине нет лидера, который мог бы возглавить новые процессы. Хочу напомнить, за последние 50 лет на территории сначала УССР, затем Украины от абортов погибло более 40 млн человек – это фактически еще одна Украина. Церкви должны более четко и однозначно выступать за защиту человеческой жизни и достоинства, начиная с момента зачатия и до естественной смерти. Потому что общество, где возможно абортировать ребенка, потом легко абортирует неугодных политиков, бизнесменов, общественных активистов. Церковь должна говорить об этом.

Папа Иоанн Павел II во время своего визита в Украину 2001 году процитировал слова киевского князя Владимира Мономаха: «Не позвольте сильным погубить человека». Церковь должна стоять на защите слабых, что она и делала на Майдане.

Думаю, проиграли те церкви, которые делали ставку на институциональность, на строительство различных цервушек и часовен. Они «помечали территорию» вместо того, чтобы инвестировать в воспитание людей.
С другой стороны, мы можем сказать, что за время независимости ряд религиозных организаций много сделали для того, чтобы общество менялось. Например, созданы высшие учебные заведения – в частности, Украинский католический университет (УКУ), двери которого открыты не только для католиков. Это уникальное учебное заведение на территории нашей страны, вдохновляющее, формирующее новое мышление у людей. Различные религиозные лагеря, книги, образование – это все положительные примеры.

Кроме того, вспомним о различных инициативах, направленных на примирение. Одна из них действует в Одессе и в Киеве. Это так называемая группа «Примирение», в которую входят официальные представители от различных церквей. Я также в нее вхожу — от римо-католиков. Подобные группы действуют в Беларуси, Польше и Германии. Мы активно взаимодействуем с ними. Важно знать, что такие группы впервые были созданы сразу после II мировой войны и сумели сделать многое для примирения народов Европы.

Накануне инаугурации президента группа «Примирение» опубликовала коммюнике «Путь в будущее лежит через примирение». Этот документ презентовали представители четырех украинских церквей: римо-католической, греко-католической, православной (находящейся в единстве с Московским Патриархатом) и лютеранской.

Обратите внимание, что принятие документа состоялось на фоне воинствующей риторики патриарха Кирилла и руководителя Отдела внешних церковных связей РПЦ митрополита Иллариона (Алфеева), обращенной против украинских греко-католиков. В то время, как российские иерархи утверждают, что УГКЦ сыграло негативную роль в последних событиях в Украине, сами церкви Украины демонстрируют готовность и возможность работать сообща на благо украинского общества. Это лишний раз подчеркивает, что видение социальных и религиозных процессов из Москвы и Киева различно.

кавычки

-После всех пережитых потрясений страна уже изменилась, и будет продолжать меняться. По-вашему, церковь в Украине способна отвечать новым вызовам?

Церковь – это люди, это иерархия. Иногда люди «опережают» иерархию мвоих церквей в понимании процессов и реакции на них. Тем не менее, церковь уже продемонстрировала способность отвечать вызовам. Например, в Одессе на протяжении всего времени протестов церкви различных христианских конфессий, а также мусульмане и евреи, организовывали совместные встречи за мир в Украине. Задача была не только молиться и призывать Божье милосердие, но и продемонстрировать, что мы живем в мультикультурном, мультирелигиозном обществе и способны жить цивилизованно, неся ответственность за тот дом, которым является Одесса и Украина.

Кроме того, церкви готовы (и они не раз об этом заявляли) быть посредниками между различными сторонами в обществе. Модерировать социальный диалог. Думаю, что именно отсутствие социального диалога спровоцировало события Евромайдана. Поэтому сегодня мы должны инициировать большой общественный диалог между разными членами украинского сообщества. Эти процессы должны модерироваться тем, кто не имеет прямых выгод от политических ориентаций. Безусловно, церковь — идеальная площадка для такого процесса.

События, в которых мы участвуем последние полгода – в подлинном смысле исторические, о них потом напишут в учебниках. Это новый эпос украинского народа.
Мы говорим, что расстались с советским прошлым? Это не так. Те механизмы, которые были запущены во времена советского режима, до сих пор дают о себе знать. Они принимают другую, какую-то извращенную форму. И пока еще сегодня не могут прийти к власти другие лидеры, совершенно новые, с новым нравственным потенциалом. Но я вспоминаю слова Владимира Соловьева – христиане не могут построить Царство Божье на Земле – это невозможно. Но мы можем воспрепятствовать процессам, которые необратимо повергнут нас в ад, в бездну.

Не стоит идеализировать или демонизировать наших руководителей – это обычные грешные люди. Другое дело – сумеют ли они осознать происходящие процессы, понять, что есть вещи, против которых не действует сила (Виктор Янукович это может подтвердить).

Это очень трудное, но в тоже время благословенное время. Если мы его пройдем, то сумеем выйти на качественно новый уровень жизни в стране. И это может произойти быстрее, чем мы себе можем представить.

кавычки

-Немного политики. Разговоры о создании единой поместной церкви уместны сейчас? Это может помочь обществу и государству?

Существование различных церквей на нашей территории – это благословение для Украины. У нас нет монополии одной церковной структуры в православии. Кроме того, существуют различные не православные церкви. Наверное, создание одной православной церкви когда-то произойдет, но я думаю, что его нельзя ускорять. Процессу создания единой поместной церкви очень навредили политики, которые лоббировали эту идею как политическую – и это вызывает сопротивление. Необходимо дать все процессам произрасти естественным путем.

Православная Церковь Украины должна найти свой путь – и наверняка она должна пойти путем украинской церкви. Но мы не должны понимать единую поместную церковь, как церковь национальную. Это должна быть церковь людей, проживающих на территории Украины, различных наций, которые могут молиться на языках, на которых они говорят.

Вопрос только в том, будет ли эта церковь – церковью украинского народа, который идентифицирует себя с вот этим гением народа, с миссией. Так как каждый народ, каждый человек имеет перед лицом Бога какую-то миссию.

Я бы не торопил эти процессы. Я думаю, они будут выстраиваться тогда, когда с политической сцены уйдут те, кто их инициировал. Сегодня эти люди еще есть и поэтому любой процесс будет зацикливаться на личности. А этого быть не должно.
кавычки

-В РФ модель сосуществования светской власти и церкви особая, если можно так сказать. Церковь поддерживает власть и является проводником ее идей. А часть духовенства УПЦ МП – самой большой конфессии страны, лояльна к РПЦ и является таким проводником здесь. Что делать в такой ситуации?

Я бы не утверждал, что УПЦ МП уже самая большая. По количеству зарегистрированных общин, безусловно, она лидирует. Но последние срезы общественного мнения говорят о том, что симпатии людей склоняются к Киевскому Патриархату. Это означает, что происходят определенные процессы: общество трансформируется.

Те, кто ориентируются на РФ, не как на русскую культуру, историю, богословие, а как на нынешний элемент политического мирового расклада, — потерпят поражение. Ведь эта идея в украинском обществе все больше и больше вызывает сопротивление. А после всем известных событий в Крыму и на Востоке эти настроения только усилились. Те, кто проповедуют в открытой форме великодержавный российский шовинизм, являются недругами для украинского государства.

Люди, которые выходили и выходят на Майдан, имеют свою символику. Это национальная символика, связывающая их с этой землей. Люди с другой стороны ничего, кроме символики другого государства, предложить не могут. Тем самым они подчеркивают, что не видят здесь своей родины. Эта родина у них ассоциируется с государством, которое ведет агрессивную политику против Украины.

Думаю, что иерархи, те, кто действительно ответственны перед Богом и людьми, не позволят себе пропагандировать политические лозунги, тем более в нынешних условиях. Это абсолютно безответственно и не служит делу примирения украинского общества.

При этом мы понимаем, что в Украине проживает много людей, связанных с русским этносом, с русской историей, с русской культурой – это естественно. Это нормально. Они занимают свое место и имеют свои права, также как болгары, гагаузы, евреи, греки и другие.

Но они должны понимать, что живут на территории независимого государства. И должны придерживаться правил, существующих в этом государстве. По-моему, это очевидно и естественно.
кавычки

-Как изменились религиозные взаимоотношения в Одессе после известных событий?

Приведу несколько примеров.

Я был в одной из Церквей, где служитель в разгар российской агрессии сказал несколько острых слов по поводу того, что мы должны защищать свою Родину и противостоять российской агрессии. И я увидел, как несколько людей вышли из церкви. Они мне потом говорили, что священники не должны таким образом себя вести, потому что это вмешательство церкви в политические игры. Я разговаривал потом с этим священнослужителем, и он сказал: «Я должен называть вещи своими именами. Я тоже буду отвечать перед Богом за то, как я воспитываю свою паству».

Во всех религиозных общинах есть люди, которые реагируют по-разному. Мудрость священнослужителя заключается в том, чтобы, называя вещи своими именами, не растерять паству, уметь не разделить людей, а создать единство.

За эти полгода в Одессе церкви сделали очень много для того, чтобы послужить делу мира. Я помню, когда разогнали Евромайдан 30 ноября в Киеве, одесские майдановцы устроили пикет возле МВД — туда вышли помолиться пастор Андрей Гамбург, католический священник Виталий Новак.

Они встали между протестующими и милиционерами, сказали короткую проповедь — о том, что нам необходимо помнить, что мы люди. И что нужно остерегаться необратимых шагов. Мне рассказывали потом люди из МВД, что когда увидели толпу активистов – в них возникла агрессия. А после молитвы, обращения священников напряжение, агрессия пропали.

То, что у нас началось, и чего не было раньше – не инициированные властью, неформальные встречи между христианами, иудеями, мусульманами – заслуга этого времени.
В такой ситуации нынешний городской голова должен учитывать пеструю религиозную карту города. С его стороны было бы недальновидным занимать позицию какой-то одной религиозной организации и не учитывать изменений, которые произошли.

кавычки

-Вы намекаете на встречу с мэра и губернатора с митрополитом Агафангелом?

В том числе. Считаю, что и со стороны губернатора, и со стороны мэра встреча с Агафангелом — не очень дальновидный шаг. Буквально за неделю до этого губернатор собирал представителей всех религиозных организаций в Одессе, и там были представители УПЦ МП. Если митрополит не мог там быть, значит, не мог, но он там был представлен. Я не понимаю, чем обусловлен особый визит. Я его приветствую, это хороший жест для руководителей области и города: хотят познакомиться, поговорить в более доверительной атмосфере с представителями церкви. Но в этой ситуации честным было бы, если бы они навестили глав и других церквей в Одессе. Тогда вопросов бы не возникло.

Тем более, что в самое тяжелое время именно эта церковь менее всего как-то обозначила свою позицию и менее всего способствовала процессам примирения. Поэтому этот жест для меня иррациональный со стороны губернатора и городского головы, а если рациональный, то его ratio меня пугает.

кавычки

-Помимо Киева и АТО на Донбассе, Одесса пережила самые жуткие и трагические дни в Украине. Вряд ли такой шрам может исчезнуть бесследно. По-вашему, как это отразилось либо еще отразится на одесситах? Можно будет преодолеть ненависть и раскол?

Преодолеть можно все. У всего есть своя логика. Сначала нужно скорбеть, отплакать. потом мы должны садиться за стол переговоров и научиться отдать прошлое Богу ради того, чтобы созидать будущее.

Есть опыт народов, которые пережили колоссальные трагедии – например, Вторая Мировая война, разделившая европейские государства и народы. Эти трагедии были масштабнее тех, которые мы переживаем сейчас. Понятно: нельзя сказать, что это более трагично, а это менее. Беда, коснувшаяся людей, заполняет весь их мир. Но тем не менее, Европе удалось прийти к примирению народов. Значит, это возможно и для нас. Только мы должны отказаться от девизов «не простим», «никогда не сядем с ними за стол переговоров» и т.д. Мы должны покаяться и признать свою вину, что не уберегли, что высмеивали, что выкрикивали девизы, которые обернулись бедой. В этом и наша ответственность. Я уверен, что мы можем преодолеть все.

Главная проблема украинского сообщества – отсутствие доверия друг к другу. Без доверия мы ничего не можем созидать. Доверие – та атмосфера, в которой возможно созидание. Церкви должны способствовать восстановлению атмосферы доверия одесситов друг к другу.

Evromaydan
In those days of the year 2013 when the nearby Place d’Armes here turned into a bright and festive Christmas market, two thousand kilometers to the east, in Ukraine, thousands of people gathered on the squares of their cities to express support for the signing by Ukraine the Agreement of the association with the European Union . This event was to be held in November .. in Vilnius.
The regime of President Yanukovych, that for three years of his reign had brought the country to the impoverishment and destruction, was not interested in such Association because the association with the European Union meant the necessity to conduct reforms fair and open. The regime that for a short time created one of the most powerful systems of corruption, could not agree with the fair rules.

That led to the massive protests both in Kiev and throughout Ukraine, and those protests were called Evromaydan. The Protest against corruption, against the authorities, who sold their country’s future to Putin’s Russia, over time turned into a resistance movement defending the elementary decency in the social life.

Then the Ukrainian Revolution was called «Revolution of dignity.» This expression perfectly reflects what happened in Ukraine. Awareness of self-esteem and the ability to build a new life according to new civilized rules — that’s the main leitmotif of today’s Ukraine’s struggle for the right to be in the family of European nations.

Why does Ukraine want to Europe?
Ukraine does not ask for entry into Europe! Ukraine wants to return to Europe from where the country had been kidnapped once!

Even a superficial glance at the history of Ukraine shows — for centuries (sometimes as a subject, sometimes as an object) this country, starting from the 10th century, has always been a part of the European processes. Its story evolved sometimes dramatically, there were periods when the Ukrainians lived without their state.

The independence proclaimed in 1991 gave our country the chance for new development. This process was not easy, but irreversible. Over the past twenty years we have seen in Ukraine a fairly quick process of political Westernization: the spread of Western institutions for ever-increasing share of Ukrainian territory, the spread of European values and behaviors among the ever-growing number of Ukrainian citizens. These processes got a significant acceleration, especially in the last half year. Four years ago, the share of supporters of joining the European Union in Ukraine amounted to 39%, 47% in October 2013, then in March 2014 62% of Ukrainians support Ukraine’s entering the EU.

These processes of Westernization sometimes are embodied in the form of Ukrainization. The hostile to Ukraine propaganda often presents this as a manifestation of fascism, anti-Semitism and radicalism in the Ukrainian society. However, the most eloquent refutation of this could be the recent presidential elections held in May. The representatives of these radical pro-Ukrainian forces gained an amount not exceeding 2% of the votes. A similar percentage of people, for example, voted for the extreme nationalist parties at the recent elections in German lands. In Ukraine, the society voted for a broad dialogue and social consensus, standing for Petro Poroshenko as a new president already in the first round. This is a man ready to dialogue with different parts of Ukrainian society.

In his inaugural speech, President Poroshenko clearly stated the political will of the leadership of the country: «We — the people who were separated from their great motherland of Europe, are back to her. Finally and irrevocably. »

«Revolution of dignity» undoubtedly renovated the Ukrainian society. It also laid the foundations for the modern Ukrainian democracy. One activist described the feelings of people standing on Maidan, «We came to Maidan looking for Europe and found the Ukraine.»

Ukraine is not Russia
This was the title of the second book of Ukrainian President Leonid Kuchma, published in 2003. Its title expressed the idea that is strongly resisted by the Kremlin propaganda: the Ukrainian state became established and the Ukrainian nation is not the same as Russia’s.

Over the years, the Kremlin propagandists introduced the idea of the so-called «Russian world»: the ideological construction, which main message is the statement that there are neither Ukrainians nor Belarusians, that they all present the single Russian nation. On the basis of this ideologeme, a Russian is anyone who speaks Russian. On this basis, Russia feels entitled to protect the rights of Russian-speaking people anywhere in the globe. For the same reason Russia invaded Ukrainian Crimea. Falsified referendum in Crimea (on some voting precinct the «turnout» was 148% of the electorate), Russia forcibly annexed the peninsula. For the same reason Russia «protects» today the Russian-speaking population in the East of Ukraine.

Following the same logic, tomorrow Russia can make a claim against France or Germany telling that in these countries the right of Russian-speaking people is infringed: to be admitted to school or to work, they are «forced» to learn German or French, as today they are “forced» to speak Ukrainian in Ukraine. The language issue is today one of the main targets of political posturing in the Russian propaganda.

Yes, Ukraine has really strong moment of the past. Many people are afraid of the future. This moment is used by the Russian propaganda. From the Kremlin’s point of view (following in this tradition the Soviet propaganda) people are not able to revolt on their own. All that we see in Ukraine, according to Putin, is only the influence of external forces: the European Union and the United States. But the future will inevitably come. And when the future comes, when it becomes the present, people will accept it.

We should not forget that the Russian propaganda is working hard in Europe. More than once, Polish, English and the other publications notified about the work of organized groups of pro-Putin «trolls», from the standpoint of the Kremlin commenting the events in Ukraine. They often are written like a blueprint. “The Guardian” recently had to remove more than 500 comments of «trolls.» The channel “Russia Today”, many paid «experts» perform the same function. Therefore, even a simple reader in the West is often difficult to separate the wheat from the chaff, when looking for truthful information about Ukraine.

It should also be remembered that Russia unleashed a full war against Ukraine. In Eastern Ukraine there are fights involving Russian mercenaries armed with Russian weapons. Speaking on May 31 in Vilnius, at the meeting of the OSCE Parliamentary Assembly the former Putin’s adviser Andrei Illarionov convincingly showed in 10 theses that Putin’s goal is not Ukraine, but the world domination, World War IV. Ukraine (like Georgia 6 years ago) for Putin is just an occasion to humiliate Western society, which in the face of Putin’s aggression proved helpless and failed to defend Georgia. Now he wants to repeat the experience with Ukraine. On the brink of a new war, it is worth recalling the words spoken in the XVIII century by Edmund Burke: «For the final victory of evil, only one thing is needed: that people of good will did not do anything.»

Why does Europe need Ukraine?
In May, Kyiv hosted a large conference “Ukraine: Thinking Together” that brought together the politicians, scientists, public figures, artists and journalists from Ukraine, France, Germany, Poland, America. One of the sections of this forum was entitled the same way: Why does Europe need Ukraine?

The participants of the discussion were unanimous: the events of Ukrainian Evromaydan became a kind of reminder for Europe of those ideas that once accompanied the creation of the European Union. Today, many people associate Europe with the developed economies, a number of agreements concerning the energy market. However, the most valuable in Europe is what we should thank to the vision of the three men: Robert Schuman, Alcide de Gaspari and the Konrad Adenauer. They saw in the process of European integration the way to restore the social life after two world wars. This path of the European civilization, started by the founding fathers, basically goes back to Jerusalem (Biblical faith), Athens (intellect) and Rome (law). Thus, the values of Biblical faith, Greek philosophy and Roman law underlie the commonality of European nations. These are the values of human dignity, equality and freedom.

Maidan showed us the people who literally were willing to die (and died) for these values. Thus, they have shown their importance and vitality. Thereby, Ukrainians are like urging their brothers in Europe (not only politicians and intellectuals, but also ordinary people living in Europe) to return to the basic, fundamental values that are rooted in our world and in our hearts.

Ukrainian Evromaydan is also the answer to the modern Euro-skeptics in Europe itself: the European values are able to inspire millions of people today also. This, in particular, in the midst of events in Kiev at the end of last year was recalled in Milan by European Commission President Jose Manuel Barroso: «When we see in the cold streets of Kiev, men and women with the European flag, fighting for that European flag, it is because they are also fighting for Ukraine and for their future. Because they know that Europe is not just the land of opportunity in terms of economic development, because they have seen what happened in Poland or what happened in the Baltic countries, but also because Europe is the promise of hope and freedom».

Ukraine after the «Revolution of Dignity»: what is next?
Ukrainian Evromaydan has been completed. It achieved its goal. Yanukovych regime was overthrown. The President who came to power for the first time clearly and decisively announced the European course of the country.

Of course, some risks remain. The possible use of the revolution’s results by oligarchs and backstairs politicians – just like after 2004 Orange Revolution. We remember well the disappointments associated with President Yushchenko, who lacked the political will to complete the changes initiated by Maidan then.

Revolution is not a one-time act. Revolution is the change of lifestyle. This takes time and vision. Today, we need to begin the process of self-purification. We need to remember that the highest value are people. Based on the fact that people are the highest value, the principles underlying the social structure of Europe must be realized by us. These are the principles of the common good, solidarity and subsidiarity.

The Europe that is loved and appreciated by each of us is Europe of not only economic power but — above all – this is Europe of the great human spirit’s power, Europe of values, Europe of the great thinkers, artists, scholars and saints.
Today, Europe speaks the language of security, while Ukrainian Evromaydan speaks the language of values. Values — that is the engine of democracy.

After Ukrainian Evromaydan the world has changed. Nobody can live as before. Evromaydan requires from us to return to the basic values of the European concept. You can live based on high ideals. You can live based on short-term interests. Ukraine chooses the path of values.

Today, we are going back our European home. We are still far away from it, but we are already on the way to. And we believe that coming back we should not find the doors locked from inside. On the contrary, we hope to meet our brothers and sisters coming out to meet us with joy, saying, «Let us have fun! For behold our sister was dead and came to life, was lost and found. »

Speaking in Berlin on June 11, at the annual reception at Chancellor Angela Merkel, before the diplomatic corps Apostolic Nuncio in Germany, Archbishop Eterovic Mikola expressed his hope that the European project would also affect those European countries that are currently outside the EU, «to multiply freedom, peace and democracy, prosperity and respect for human rights across the continent». Only Europe based on these values will be increasingly powerful not only in economic but also in political, social and cultural spheres throughout the world.

(Translated by Mark Shevchenko)